Книга Ведьмы любят Рождество, страница 19 – Виола Редж

Мама и бабушка не сдержали облегченных вздохов, а я… почему-то почувствовала себя обиженной. Им что, трудно было спросить, может, я бы что-то передала в подарок Тервейну? Или просто привет – на словах?

Агапыч достал из подпола телефон, но я не стала его открывать. Потом мы убирали со стола, и бабуля задумчиво обронила:

— Сонь, я бы на твоем месте сходила за документами.

— Завтра отвод глаз накинем, - озабоченно подтвердила мама. – А то приехали гости – и исчезли, а машина осталась. Непорядок.

Я пожала плечами. Ладно, схожу. Мне не трудно. Одевшись потеплее – мороз на Рождество у нас всегда крепкий – я вышла во двор. Джип был не заперт, и я влезла на переднее сиденье с другой стороны от руля. Открыла бардачок, вынула документы – доверенность и страховка на имя… Александра Терехова, дарственная… что все это значит?!

Ветер воронкой закручивал снежинки с крыши, заметал подножку джипа, а я в свете телефонного фонарика смотрела на…

— Соня! Как ты меня напугала! И как я соскучился!

Я едва не подпрыгнула: рядом стоял Тервейн.

— Откуда ты… здесь взялся?!

— Я же обещал тебе подарок.

Он был одет в легкую куртку и узкие джинсы, на ногах – летние мокасины. Замерзнет! Я бросила все бумажки и потащила его в дом. Он смеялся, пытался что-то сказать, но я не слушала.

— Мам, баб, это Тервейн. Тервейн, это мои мама и бабушка. Агапыч, чайку горячего, он с мороза.

— Кто, говоришь? – нехорошо сузила глаза мамуля.

— Здравствуйте, Ольга Юрьевна. Здравствуйте, Аглая Тимофеевна. Я – Терехов. Александр, - вежливо склонил голову Тервейн.

— Так мы из-за него врали трем драконам? – спросила бабуля с явной угрозой.

— Из-за меня, - кивнул Тервейн, принимая у Агапыча большую чашку кипятка. – Кстати, они крайне признательны за гостеприимство и просят прощения за то, что ушли, не попрощавшись.

Я опустила ресницы. Кажется, он опять с легкостью читает мои мысли.

— Сонечка, подай мне скалку, - велела мамуля.

— А может, послушаем парня? – просительно сложив сухонькие ручки, сказал Агапыч.

— Еще слово – и в овин, - цыкнула мамуля. – Скалку!

— Обожди, Оля, - сказала бабуля. – Сначала пусть ответит. Ты зачем пришел, Терехов Александр? Что тебе дома не сиделось, что двенадцатью мирами не правилось?

— Я… к Соне пришел, - с секундной паузой ответил дракон. – Можно мне с ней сначала поговорить?

— Нельзя! – мамуля была настроена очень серьезно.

— А я вам зуб дам. Молочный. Знаете, какая это редкость – драконий молочный зуб? – сказал Тервейн с обезоруживающей улыбкой.

Мама, судя по всему, знала.

— Взятку предлагаешь?! – рявкнула она, а потом добавила: - Давай.

Тервейн отдал мамуле зуб в специальном мешочке, она проверила его на подлинность и успокоилась.

— Я все еще не услышала ответ, - напомнила о себе бабушка.

— Видите ли, Аглая Тимофеевна… - Тервейн смотрел только на меня, хотя отвечал ей. – За то время, что мне пришлось править, я понял – власть меня не интересует.

Да, я помню, он часто жаловался на свое вынужденное повелительство…

— А что интересует? – спросила бабуля. – Аферы?

— Они остались в прошлой жизни. Бабушка Цхашнаидерс выделила мне щедрую долю из семейной сокровищницы, хватит и детям, и внукам.

Бабуля тут же переспросила, для чего он это говорит. Уж не с целью ли похвастаться?