Книга Между нами алхимия, страница 16 – Марина Эльденберт

Когда Фабиан потянул ее на себя, а после завладел ее губами в каком-то диком захватническом поцелуе, первым и самым естественным порывом для принцессы было вырваться и отвесить дракону пощечину. Потом вообще дать ниже пояса, одраконел он что ли, так королевскую особу Алузии без разрешения хватать! Пусть он даже сам королевская особа Кристана, это не дает ему право вести себя как дикарь и набрасываться на нее. Вообще касаться ее без спроса!

Но вдруг между ними случилась алхимия. Мир расцвел яркими красками, Брину обожгло огнем драконьих губ, хранящим едва уловимый аромат ментола, перетряхнуло всю, зажигая в теле драконессы ответное пламя. Она дернулась, но не в сторону, а прямо в объятия Фабиана. Зацепилась за каменные мужские плечи, чтобы не упасть, сплела пальцы на его затылке, тоже так естественно, будто делала это сотню раз до этого.

Фабиан упасть не позволил, но чуть-чуть отстранился, рассматривая ее захмелевшим взглядом, словно глотнул зелья забывчивости и видел впервые. В его глазах — располосованных вертикальными зрачками радужках — отразилась сама Брина, такая же чумная, взъерошенная и крайне возбужденная драконесса. Которая при всей нелюбви к этому конкретному принцу корону бы свою отдала за продолжение того, чтобы испытать те же все сметающие на своем пути чувства. А если этого не будет…

— Если ты сейчас рассмеешься, — разозлилась она, так и не дождавшись продолжения, — и скажешь, что это твоя очередная дурацкая шу…

Договорить ей не позволил новый поцелуй: не такой властный, наоборот дразняще-испытывающий, но однозначно рот-затыкающий. Когда же Фабиан достаточно чувствительно прикусил Брину за пухлую нижнюю губу, здравый смысл и принципы окончательно ее покинули. Их поцелуи сменялись один другим: от драконьей огненной страсти до изматывающей нежности, когда хотелось понять, как больше нравится.

Брина сама не поняла, как оказалась сидящей на лабораторном столе: они, кажется, разлили и даже разбили несколько реактивов, которые она не успела убрать. Но в голове у нее не мелькнуло даже раскаяния по этому поводу. Все, чего ей хотелось — это чтобы губы Фабиана прокладывали влажную дорожку по ее шее, а пальцы гладили кожу.

Где-то на краю сознания билась мысль, что это плохо. Они вроде как враги, и кто-то из них должен остановиться. Но сил на то, чтобы сделать это первой, просто не было. А вот чтобы гладить сильную мужскую грудь через тонкую ткань рубашки, крепкие мышцы предплечий — на это силы хватало хоть отбавляй. Как и обхватить ногами талию такого ненавистного принца.

— Фабиан, ты скоро? Оу… Прошу прощения!

Брина словно хлебнула зелье заморозки. Всю двухлитровую бутыль разом. Потому что от вбитых с раннего детства правил — принцессе можно все, пока это «все» никто не видит — ничего не осталось под натиском пьянящих поцелуев и манящих объятий. Слишком она «улетела», ничего не заметила. Ничего и никого. А что если этот «чего и кого» сейчас снимков на «банан» наделает, и тогда скандал будет на всю Алузию. Но главное, отец такой оплошности не простит.

Очевидно, весь ее страх, все разочарование в самой себе отразилось на лице, потому что Фабиан все-таки получивший локтем в челюсть, попытался ее перехватить, когда Брина спрыгнула со стола.

— Брина, все в порядке. Это был мой друг.