Книга Невеста ректора, страница 25 – Марина Эльденберт

— Это Ша’алун, — сказал ректор, — первокурсники что-то учудили. Я на минутку.

— Да-да, конечно, — отозвалась герцогиня и, стоило сыну спуститься в парк и отойти подальше, повернулась ко мне: — Я бы хотела попросить прощения за то, что сказала тогда про Нодарских. Про вашу семью. Мне крайне неловко. До сих пор чувствую себя не в своей тарелке. Это было нетактично, грубо и бесцеремонно. Не говоря уже о ваших чувствах. Мне очень жаль, Тьеррина. Что так получилось. Что ваша семья… что вам пришлось такое пережить.

Я удивленно моргнула: такого я точно не ожидала. Но в сердце неожиданно расцвел цветок благодарности.

— Благодарю за то, что сказали это, — я постаралась сдержать слезы. — Для меня очень важно было это услышать.

Герцогиня улыбнулась, как-то неловко.

— Я вижу, что вы действительно любите моего сына.

— Его нельзя не любить, — вырвалось у меня.

— О, поверьте, можно, — махнула рукой она. — Как мать я это прекрасно знаю. Но рядом с вами он стал другим, и дело не только в парности. Мне кажется, он начал меняться еще до того, как почувствовал в вас пару. Перестал быть таким ожесточенным, таким замкнутым, таким…

— Душным, — вырвалось у меня.

Я чуть не выронила вилку, когда поняла, что сказала, но герцогиня неожиданно рассмеялась. У нее был очень приятный смех: из тех, что хочется слышать и слушать.

— Да, — отсмеявшись, сказала она. — Именно так. Но он не всегда был таким, было одно событие в детстве, которое очень на него повлияло. На меня тоже. Почему я так нападала на вас тогда. Мне казалось, вы мешаете его личной жизни. А для меня это… мы очень близки к королевской семье, Артуан первый в очереди на престол после Сабрины Алузийской. На него было покушение, мы чуть его не потеряли в детстве, ему тогда было семь. И… тогда погиб его фамильяр. Его любимица. Защитила его ценой своей жизни. Он сказал, что в его жизни никогда больше не будет фамильяров. Долгое время мне казалось, что дело касается не только фамильяров. Он никого к себе не подпускал. Я рада, что ты смогла оживить его сердце.

Герцогиня говорила спокойно, но сейчас я почувствовала весь ужас, который она пережила. В те дни, когда это происходило, поэтому, подчинившись внезапному искреннему порыву, поднялась из-за стола, подошла к ней и обняла. Мама Артуана, очевидно, такого не ожидала, потому что замерла. А после тоже поднялась и обняла меня в ответ.

— Я что-то пропустил? — спросил Артуан, и мы разомкнули объятия. Улыбнулись друг другу.

— Да так, о женском болтали, — Миранда украдкой смахнула слезу. — Десерт?

Десерты были невероятно красивые. Профитроли, залитые кремом, украшенные золотой фольгой и свежими ягодами. Правда, когда я взялась за ложечку, я снова почувствовала волнение со стороны Артуана.

Да что с ним происходит, в конце кон…

Зуб наткнулся на что-то жесткое.

— Тьеррина! — сказал ректор.

И я поперхнулась. Глотнула то, что попалось в десерте, оно встало колом в горле, и я поняла, что не могу дышать. Увидела, как округлились глаза герцогини, перед глазами начало темнеть. Артуарн вскочил с места, выдернул меня из кресла, пару рывков под ребра, и…

Что-то сверкающее, душащее меня, взмыло ввысь и полетело над столом. За полетом наблюдали все, но Дуня оказался шустрее. Два взмаха крыла — и сверкающее нечто исчезло в его пасти.