Книга Поющая для дракона. Между двух огней, страница 47 – Марина Эльденберт

— Я все исправлю, Леона.

— Что именно? – уточнила я. – Снимешь с меня таэрран?

— Нет.

— Нет? – Мне казалось, что все уже в прошлом, но сейчас… Все внутри всколыхнулось с невиданной силой, будто взметнулась океанская волна. – То есть для тебя это ничего не меняет?

— Это ничего не меняет для тебя. Ты подвергла жизнь человека опасности.

Я остановилась так резко, что взлетели брызги воды.

— То есть Ирргалии можно было подвергать опасности мою жизнь? За это ее тайно выставили из города и поругали целых две минуты, когда никто не видит. А я должна ходить с клеймом преступницы?

— Таэрран – не клеймо. Это знак того, что ты достойно принимаешь наказание за свою ошибку.

— Достойно? – Я задохнулась. – Сказала бы я тебе о достоинстве…

— Ну так скажи. – Ноздри его дернулись, на миг преображая лицо, делая его хищным. – Скажи, что ты подразумеваешь под достоинством. Ты моя будущая жена и должна отдавать себе в этом отчет.

— Ни-че-го я ни-ко-му не должна! – рыкнула. – Ты не стал меня слушать, швырнул на колени и нацепил эту дрянь. Теперь выясняется, что ты не знал. Серьезно? Ты – и не знал? Ты, кому докладывают о каждом моем шаге!

Он приблизился ко мне вплотную, оказавшись лицом к лицу.

— Мне не докладывают о каждом твоем шаге, Леона.

— Неужели? Поэтому ты уволил Рольгена?

— Рольгена я уволил за некомпетентность. За неподчинение приказам и несоблюдение субординации. Приставленная к тебе охрана оберегает тебя, а не следит за твоими перемещениями. Ты просила меня об этом, и я с тобой согласился. Не исключаю, что в этом была моя ошибка.

— Твоя ошибка? Твоя ошибка в том, что ты даже сейчас не понимаешь, что делаешь не так. – Я сжала кулаки. – Ты обвинил меня в том, что я не пришла к тебе за помощью, но в тот вечер я пришла именно за помощью и именно к тебе. Ты предпочел выслушать Лодингера… ты предпочел поверить ему, поверить на слово…

— Люди Норгхара беседовали с эсстердой Броджек. – Лицо его стало непроницаемым, только глаза снова начинали темнеть. Даже сквозь солнцезащитное стекло я видела, как они меняют цвет. – Она ни словом не обмолвилась ни о видео, ни о том, что ты узнала о случившемся от нее. День в день.

— Чудесно! – Я подняла палец вверх. – Знаешь, с кем еще могли побеседовать люди Норгхара для полноты картины? С очнувшимся голозадым Миком. Тогда у тебя была бы исчерпывающая, а главное, достоверная информация.

— Ты сомневаешься в компетентности моих людей, Леона?

— Я сомневаюсь в их адекватности! Броджек! Рэйнар, она ненавидит Танни, а меня считает шлюхой!

— Ты мне об этом сказала, Леона?

— Что…

— Ты не рассказывала, что у твоей сестры проблемы в школе. Ни разу не говорила о том, насколько они серьезные. У всех трудных подростков бывают проблемы, но ты ни разу не говорила о взаимоотношениях эсстерды Броджек и Танни. О том, что администратор школы ведет себя некомпетентно по отношению к вам.

— А ты… Ты спрашивал? – задохнулась. – Все, что я от тебя слышу с завидной регулярностью – ты моя. Моя, моя, моя. Все, что тебя интересует, ты достаешь по своим каналам, не особо интересуясь, что это может быть мне… больно, неприятно, обидно! О чем я могу тебе рассказать? И почему единственный раз, когда тебе действительно нужно было копнуть чуть глубже, ты этого не сделал?