Книга Поющая для дракона. Между двух огней, страница 182 – Марина Эльденберт

— Рэйнар…

— На сегодня достаточно, Леона. – Он убрал с моего лба упавшую прядку. – У тебя было сильное магическое истощение после оборота. Я приглашу врача.

Оборот?

Но…

Перед глазами потемнело, картинки замелькали в воспоминаниях, складываясь в узор как калейдоскопные стекла.

Луч, бьющий из флайса, и крик, рвущийся из груди.

Смерть драконов… Боль, обжигающая, раздирающая на части.

Крики. Льющаяся с небес ярость.

Взрыв. Падение. Огни.

Возвращение остальных.

Сейчас я помнила их так же отчетливо, как раскрывающиеся за спиной крылья и огненное дыхание, текущее из груди. Как голос, зовущий назад.

Голос Шайны, которая пела мне колыбельную.

Голос Вэйлара, который…

— Как Вэйлар может быть моим братом?

Слова вырвались сами собой, но Рэйнар ничуть не удивился.

— Хорошо, что ты вспомнила сразу, – произнес он, по-прежнему не выпуская меня из объятий. – Потому что он тоже здесь. И очень хочет с тобой поговорить.

К музыкальной слабости дочери Аррингсхан-старший, отец Гердехара Аррингсхана и Шеррамел, относился снисходительно, о чем потом очень сильно пожалел. Ее роман с учителем музыки был быстрым и стремительным, когда о беременности влюбленной и напуганной девочки стало известно, делать аборт было уже поздно.

Дочь потомственного Председателя и самый обычный человек.

Это был бы скандал столетия.

Шайна Анж родилась в Ферверне, в закрытой частной клинике, куда Шеррамел отправил отец. Новорожденную отдали отцу с подпиской о неразглашении (и откровенным намеком, что держать ее подальше от мира иртханов в его интересах), а Шеррамел срочно выдали замуж. Поначалу она пыталась воспротивиться воле отца, но постоянное давление и нежелание оказаться один на один с миром (что в случае скандала было ей обещано), дали свои плоды. Она согласилась отказаться от дочери, приняла предложение и забыла обо всем, что осталось в ее прошлом.

Для нее, но не для Зингсприда и не для Шайны.

Шайна вышла на сцену и перевернула мир своим голосом. Не только мир, но и жизнь нашего с Вэйларом отца. И Гердехара Аррингсхана, для которого появление племянницы в мире иртханов означало удар по репутации семьи. Особенно в те годы, когда он только приступил к обязанностям правящего и Председателя.

— Отца убило угасание. – Сидевший рядом Вэйлар смотрел на меня, и я чувствовала себя неловко. Хотя, возможно, неловко чувствовал себя он, и это было взаимно. Зато теперь ясно, почему я так остро чувствовала его в Зингспридской опере.

— Сначала я думал, что это из-за мамы. Считал, что они были парой и когда она умерла, без нее он просто не хотел жить. Только сейчас понимаю, что после ее смерти прошло слишком много времени.

— Ты ее совсем не помнишь? – тихо спросила я.

— Нет. Я был совсем маленьким, когда это случилось. Огненная лихорадка.

Наверное, я должна была что-то сказать, но не знала что. «Мне жаль», – не те слова, которые сюда подойдут. А какие?

Вэйлар-который-кормил-булочками Марра и Вэйлар-который-злой-из-оперы были куда проще и понятнее, чем Вэйлар-мой-брат. Справиться с этим чувством было нелегко, особенно потому, что я не представляла, что с этим делать. А еще потому, что именно Вэйлар вытряс из Аррингсхана правду о моем происхождении. После того как мы с ним поругались, он поехал прямиком к Председателю, чтобы во всем разобраться. Глядя ему в глаза, спросить, почему Аррингсхан собирается надеть на меня пожизненный таэрран.