Книга Поющая для дракона. Между двух огней, страница 158 – Марина Эльденберт

— Опять «Свободу»? – удивилась Кармина. – Мы же еще «Мир без тебя» не пели и похищение.

— Может, местами поменяемся? – лениво осведомился Гроу.

— Нет, – буркнула та.

— Тогда не отнимай у меня время.

Он прищурился и скользнул по мне взглядом: глубоким и темным, как воды Гельеры, от которого бросило в жар. В ушах шумело все сильнее, я упорно пыталась сосредоточиться, но не очень-то получалось. Что-то внутри рвалось на части, словно я наглоталась фейерверков с зажженными фитилями и запила их шипучкой.

Я не могу выбирать между Рэйнаром и Люси.

Не могу.

Просто не могу.

— Ладэ. Мы все будем очень рады, если ты удостоишь своим высочайшим вниманием нас, а не только свой внутренний мир. – Язвительный голос Гроу выдернул в реальность.

Как ни странно, именно это отрезвило. Я вскинула голову и вернула ему яростный взгляд, в ответ он приподнял брови.

— Свобода быть собой. – Я шагнула к нему.

— Свобода быть с тобой. – Он шагнул ко мне и поднял руку.

От голоса – низкого, хриплого, сильного, как волна, потемнело перед глазами, но я все-таки повторила его жест, и наши ладони соприкоснулись.

— Свобода выбирать дорогу, по которой ты идешь. – Наши голоса слились воедино и взлетели над сценой, когда мы лицом к лицу пошли по кругу.

— Свобода быть другим…

— Таким, как ты хотел…

Его пальцы обжигали, как если бы я взялась за раскаленную ручку, а голоса продлевали друг друга, вливаясь в эхо сплетающихся слов.

— Таким, каким лишь только ты и видела меня.

— Свобода стать живой, взлететь и рухнуть вниз…

Мы разошлись на длину вытянутых рук, чтобы сойтись одним рывком.

— На руки, что всегда готовы подхватить и удержать.

— К тому, кто верит, что… мы сможем мир создать…

— Мир на двоих, в котором нам не доведется потерять. – Ладонь Гроу легла на мою талию, плотнее притягивая к себе. Его голос отзывался во мне так яростно, что я пела или кричала, а может быть, и то, и другое вместе.

— То, что горит в груди!

— То, что сжигает нас…

— Когда расходимся мы даже на один короткий час.

Он вел в этом танце столь уверенно, что я даже не думала о том, в какую сторону сделать шаг, как бывало с Юммером. Просто повторяла линии Гроу, подчиняясь заданному ритму.

— Или на миг, что я… не чувствую твой взгляд…

— Когда мы просто смотрим друг на друга и молчим…

Его ладони скользнули по моим щекам, легли на плечи, повторили изгиб талии. Щетина под пальцами была обжигающе-колючей, но взгляд зеленеющих глаз пронизывал больнее. Глаз, в которых зрачки превращались в иглы.

— Когда тебя со мною нет, я сам себе не рад…

— Когда нас разделяет расставания едкий черный дым.

— Но больше никогда не разомкну я рук, в которых ты моя. Моя и больше ничего…

— …Не важно все, что до, что после и вокруг. Сейчас хочу я только… только одного.

— Свободы быть собой, свободы быть с тобой. Свободы выбирать дорогу, по которой мы идем, не размыкая рук. Сейчас и навсегда. Одни для всех, но главное – вдвоем! Одни для всех. Но главное… Вдвоем!

Краткое мгновение тишины показалось оглушающим, его взгляд – единственное, что меня сейчас держало. Поцелуй – пьяный, сумасшедший – выбил из груди песню. Вместо того, чтобы рвануться к нему, я почувствовала поднимающееся из груди яростное рычание. Отшатнулась под потрясенными взглядами, прикованными к нам. Внутри творилось что-то странное, будто я отхлебнула из проснувшегося вулкана.