Книга Поющая для дракона. Между двух огней, страница 138 – Марина Эльденберт

— В порядке? – Подруга вихрем взвилась со стула, отчего куча платочков взмыла в воздух, и они закружились, как осенние листья в парке. – Если я не ною и не жалуюсь каждые пять минут, как некоторые, это еще не значит, что у меня в жизни все просто отпад!

— По-твоему, я ною и жалуюсь?

— По-моему, тебе на меня наплевать!

Лэм рванула к выходу, но когда я попыталась ее перехватить, бросила на меня разъяренный взгляд.

Шлепанье босых пяток по плитке заглушил настил в гостиной. Хлопнула дверь.

А я повернулась и принялась собирать листочки. То есть платочки. Сбросила их все в мусорное ведро, вытащила из настенного шкафчика небольшой поднос и заглянула в холодильник. Полки были пусты, только на центральной посередине стоял жбан с замороженным кремом… точнее, с уже не замороженным, потому что его полагалось хранить в морозилке. Белую жижу с сиреневыми разводами и хрустящими шариками я спустила куда положено, покосилась на окно и вдруг поняла, чего не хватает.

На кухне на одной из декоративных полочек всегда стоял миниатюрный рояль. Эту точную копию инструмента, на котором играл Дрэйк, ему подарил в знак признательности кто-то из завсегдатаев его первого клуба. Именно после этого у него дела пошли в гору, и пианист считал его своего рода талисманом удачи.

Сейчас рояля на полочке не было, значит, и остальных вещей Дрэйка в квартире – тоже.

А я умудрилась это прозевать.

Открыла еще один шкафчик, к счастью, соленые крекеры никуда не делись. Их высыпала в вазочку и водрузила на поднос рядом с кофе. С таким хлипким арсеналом направилась в спальню, толкнула дверь плечом.

— Можно?

С кровати не донеслось ни звука, поэтому я осторожно поставила нехитрый перекус на тумбочку и присела на край постели.

— Лэм, надо поговорить.

— Кому надо?

— Нам. Тебе и мне. – Легко коснулась ее плеча.

— Отвали! – Лэм резко развернулась и шарахнула поднос в сторону, кофе выплеснулся на покрывало, крекеры рассыпались. – Вот только не надо делать вид, что тебе не до чешуи. В последнее время я только и слышу: давай перенесем то, давай перенесем се, у меня то, у меня это, я сегодня не смогу! Странно, что ты вообще явилась, я уже ждала очередного звонка с охренительно уважительной причиной!

Выпрямилась и сложила руки на груди.

— С охренительно уважительной, да. Безумно дорогой мне мужчина вышел на поединок силы из-за меня. Я должна была там присутствовать, понимаешь?

— Понимаю. – Губы Лэм искривились. – Рада за тебя! Потому что безумно дорогой мне мужчина сказал: «Ты такая же, как твоя мамаша!»

Опешила, глядя в полыхающие яростью глаза.

— Из-за того, что, когда безумно дорогой тебе мужчина тебя послал, я утирала тебе сопли! Из-за того, что ты свалила и меня проводили, потому что мне стало хреново.

— Че-го?

Потянулась к ней, но Лэм резко отдернула руку.

— Что слышала! Просто свали, о'кей? Вот прямо сейчас. В ту дверь. Просто. Свали.

Из квартиры вылетела сама не своя, на ходу набирая номер пианиста.

— Ты сейчас где?

— И тебе доброго утра, – донеслось хмурое. – В курсе уже?

— В курсе? – Меня всю трясло. – Да, Дрэйк, я в курсе! В курсе, что ты рушишь все своими руками. Неужели не понимаешь, что Лэм тебе этого не простит?

— Она? Мне? Знаешь, Бри, по-моему, ты лезешь не в свое дело.

В трубке щелкнуло, а я с трудом удержалась, чтобы не запустить телефоном в стену.