Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 206 – Марина Эльденберт

— Я думал, – еле слышно говорит он, – я думал, что тебя потерял, Теарин.

А потом смотрит мне в глаза, и сейчас я вижу гораздо больше, чем когда бы то ни было. Это действительно страх – страх за меня, это отчаяние и боль, это слабость того, кого привыкли считать неуязвимым, сильным, это та сторона правителя Даармарха, которую он никогда и никому не показывал.

До этого дня.

— Не отвечай, – говорит он. – Тебе ничего не нужно говорить мне.

Витхар подхватывает меня на руки и возвращает на ложе. Укутывает в покрывало, ложится рядом со мной, по-прежнему прижимая к себе.

— Прости, – говорит он. – Прости, я не в силах сейчас тебя отпустить.

Даже если бы я стала сейчас возражать, он бы не отпустил. Наверное. Я не представляю, каково это сейчас – остаться без его рук, просто в коконе покрывала. Остаться с новой мыслью о том, что на мне больше нет таэрран.

Невозможно.

Немыслимо.

Но ее больше нет… Ее больше нет, потому что я умерла?

— Я читал твои записи.

На последнем признании я каменею повторно. Только на этот раз во мне действительно больше нет слов, а вот Витхар продолжает говорить:

— Я никогда не представлял, Теарин, какую боль тебе причинил. Я никогда не думал, что тебя что-то настолько способно задеть. Что-то или кто-то. Когда мы познакомились… передо мной была женщина, сильная и гордая. Независимая. Не считающая нужным кому-либо что-то объяснять. Ты была воином гораздо больше, чем любой из моих хаальварнов, и ты была женщиной, которая сводила меня с ума. Но я ни разу не задумался о том, что это может быть взаимно.

Если до этого во мне не было слов, то теперь, кажется, не осталось даже мыслей.

— Твоя гордость была твоим знаменем. Даже будучи наложницей, ты оставалась дочерью правителя, даже будучи рядом со мной, ты была далеко. Так мне тогда казалось. Я сходил с ума от страсти, сгорал в ней, но неизменно наталкивался на стену, которую ты передо мной возвела. Единственная стена, с которой я не мог справиться, – твое отчуждение. Та крепость, которую мне жизненно необходимо было взять и которая мне никогда не давалась. Я считал, что все твое чувство ко мне сводится к необходимости быть рядом… потому что я сам поставил тебя в такие условия. Никогда. Ни одну женщину я не заставлял оставаться рядом с собой просто потому, что не мог отпустить. А тебя…

Он замолчал. На мгновение.

За это мгновение его руки еще сильнее сжали мои, словно он считал, что я сейчас начну вырываться.

— Для меня ты была пламенем, проходящим сквозь пальцы, обжигающим, но постоянно ускользающим. Я хотел видеть тебя своей, но этого не хотела ты. Так я тогда считал. Несколько раз думал о том, чтобы отпустить тебя с Сарром, потом понимал, что не могу, и от этого сходил с ума еще больше. Злился на тебя. На себя. Ненавидел себя за эту слабость. За то, что готов бросить к твоим ногам весь мир. Заговор Хеллирии был единственным, что меня останавливало от войны с Ильеррой. И с Горрхатом. Он был мне нужен живым, твоя страна истекала кровью, но мне было все равно. Я хотел вернуть ее тебе, не важно, какой ценой, хотел вернуть тебе твое пламя. Все что угодно, лишь бы ты на меня посмотрела иначе. Думаешь, мне было легко жить с такими мыслями? Мне, кто привык к тому, что женщины стелятся у ног по первому зову? Когда появилась ты, все это стало лишено смысла. Ни одна из них не была для меня желанной. Я видел только тебя. Тебя, что по-прежнему не была моей.