Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 189 – Марина Эльденберт

— По-моему, фервернцам надо всерьез озаботиться проблемой обеспечения медицинских учреждений нормальной одеждой, – хмыкает Гроу.

— А у меня в полосочку, – заявляю я. – Они, наверное, так женщин и мужчин различают.

— Тебе не кажется, что в это различие закралась ошибка? Полосочка больше подойдет для мужчин.

— Я что-то не поняла, – отпускаю одеяло и смотрю на него, – это что за ущемление по половому признаку?

— Ты первая начала, – сообщает Гроу.

Причем говорит это настолько серьезно, что я напрочь забываю, о чем вообще хотела с ним разговаривать. У меня мысли крутятся только вокруг полосочек и горошин.

— Кстати, с ним все в порядке, – говорю я. – Спасибо, что спросил.

— Я знаю, – говорит Гроу, – это было первое, о чем я спросил, когда продрал глаза после эпично-плавательных выступлений.

— И что ты спросил? – интересуюсь я.

— Как они?

Такой простой вопрос почему-то отзывается теплом во всех уголках сердца. Ну или просто во мне.

— Тебя сразу поняли? – спрашиваю я, глядя ему в глаза.

— Я уточнил.

— А у меня была… – Я хочу сказать «угроза выкидыша», но понимаю, что это совершенно точно лишнее, поэтому добавляю: – Леона.

— Была? – интересуется он. – Или жила?

Вот теперь я смеюсь, а он продолжает тереться об меня своей щетиной, когда устраивается поудобнее, и, кажется, я понимаю, что это действительно запрещенный прием.

— Значит, ты в курсе, что устроил мой кузен. – Гроу сдвигает брови.

— В курсе, – сообщаю я. – Он был слегка не в себе.

— Слегка, – повторяет Гроу, нахмурившись. – Знаешь, я тут подумал, что не хочу о нем говорить.

— А о чем хочешь?

— О ком. – Его ладонь ползет ниже и ложится мне на живот. – О тебе.

— А что обо мне говорить? – интересуюсь я.

— Ты даже не представляешь, какая ты была красивая.

— Была?!

— Когда была драконицей, – сообщает он с таким видом, как будто так и надо.

— То есть сейчас я некрасивая? – говорю я, и тут до меня доходит. – Стой! Ты видел мою драконицу?

— О да. – Он смотрит в сторону вазы с цветами, стоящими на столике у окна. – Кто придумал эту идиотскую традицию таскать в больницу цветы?

— Мне нравится. – Я пожимаю плечами.

Вторая ваза стоит на тумбочке с моей стороны, я бы даже сказала, не ваза, а ведро.

— Ладно, вернемся к моей драконице, – я чуть крепче прижимаюсь к нему, – какая она была?

— Истинная.

— То есть… как Леона?

— Леона до тебя недотягивает. Ты была покрупнее и такая отчаянная…

— Жаль, ты это не снял на видео.

— Я хотел, но у меня ребра разваливались.

— Ой! – пискнула я и попыталась отодвинуться.

Гроу только сильнее сжал руки.

— Куда?!

— Ребра, – сказала я. – Тебе совсем не больно?

— Слава современной медицине, нет, – хмыкнул он. – Хотя подозреваю, что я просто под обезболивающими.

На всякий случай я осторожно сдвинулась на постели, и в целом так тоже было удобно: голова покоилась на его плече, с такого ракурса щетина на его подбородке была видна, но меня не касалась. Зато я не удержалась, потянулась к ней пальцами и провела осторожно, едва скользя подушечками.

— Не делай так, – сказал Гроу.

— Почему это?

— Потому что здесь камеры, а я безумно давно тебя не касался. По-настоящему.

— Зато касался Сибриллы, – фыркнула я.

Плечо Гроу под моей щекой напряглось.

— Сколько раз мне нужно тебе повторить, что между нами ничего не было?