Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 171 – Марина Эльденберт

Он строго посмотрел на меня.

— Потому что мы семья и потому что только вместе мы можем исправить то, что разрушено.

Наши с Витхаром руки лежали на песке. Мы не касались друг друга пальцами, но между ними почти не было расстояния. Это «почти» разделяло нас сильнее, чем дорога от Аринты до Ильерры и семь лет.

— Расскажи мне о своих родителях, – попросила я.

— Кажется, я уже говорил, что мать была северянкой?

— Ты говорил, что она стала иртханессой ради отца. Говорил, что твой дед считал этот поступок блажью и что общество так до конца и не приняло перворожденную, которая когда-то была наложницей.

— Не думал, что ты это помнишь.

— На память я никогда не жаловалась.

— Что ж… – Витхар помолчал. – Я помню маму, когда она общалась с людьми. Люди любили ее, называли Северным солнцем. Она никогда не делала разницы между знатью и простыми людьми, возможно, именно это ей и не сумели простить.

— А отец?

— Отец был от нее без ума. Когда он смотрел на нее, мне становилось жарко. У матери был ледяной огонь, но никогда в жизни я не чувствовал пламени, опаляющего сильнее, чем когда она брала его за руки.

Впервые за последние несколько минут я повернулась к нему и увидела, что он улыбается. Небо, я никогда раньше не видела, чтобы он так улыбался – беззащитно и просто.

— У них было не так много времени. – Он повернулся ко мне, и улыбка треснула, как древняя фреска. Предыдущее ощущение рассыпалось, сменяясь привычным мне образом правителя Даармарха. Того, каким я видела и знала его всегда. – Но оно у них было. В отличие от нас с тобой.

Я кивнула.

— Прости меня за это, Теарин, – произнес он. – И прости за то, что принес тебя сюда. В моих мыслях мы были здесь бесчисленное множество раз, и всякий раз наш разговор заканчивался по-разному.

— По-разному – это как? – спросила я.

— Ты снова бросала мне в лицо обвинения. Ты разворачивалась и уходила, не желая со мной разговаривать. Ты оставалась и…

— И?

— И это было самое страшное. Потому что я никогда до конца не верил в то, что ты сможешь меня простить. Так оно и случилось.

Какое-то время он смотрел на меня, а потом сказал:

— Осторожнее, когда будешь взбираться. Не порань ноги.

То, что начался оборот, я почувствовала быстрее, чем поняла. Огонь и мощь, которые в нем за эти годы стали еще сильнее. Окутавшая мужчину алая дымка раскалила воздух, и я стремительно поднялась. Звериный отклик, ударивший в меня всей своей силой, заставил отпрянуть. Теперь я видела, как размываются мужские черты, как стирается грань между человеком и драконом.

Спустя мгновение раскинулись мощные крылья, о воду ударил шипастый хвост.

Волна, идущая к берегу, раскололась надвое, разошлась, взлетела в воздух тысячами искрящихся на солнце брызг. Я обернулась на широкие листья пальмы, на тень и дорожку, уводящую вглубь острова. Там, в конце коридора из деревьев, виднелся дом. По-прежнему в идеальном состоянии, словно отстроенный вчера, он ничем не напоминал роскошные дома нашей аристократии или даже каменные домишки горожан. Рожденный на острове, полностью из дерева, с крышей, которую, очевидно, перестилали совсем недавно, он навсегда останется домом его родителей, где в любви началась новая жизнь.

Не знаю, помнил ли Витхар о том, что говорил мне об этом, но я помнила.