Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 148 – Марина Эльденберт

— Мм…

— Дело в том, о чем мы говорили? – подсказывает Гроу.

Да, дело в этом, и, наверное, мне бы стоило покачать головой, но я киваю. Прошли те времена, когда мне хотелось к нему цепляться, если честно, еще никогда я не чувствовала в себе такой выжигающей сердце тоски.

— И?..

— У меня готов ответ. – Я все время забываю, что у Ильеррской нет карманов, поэтому ладони скользят по ткани.

Гроу молчит: кажется, он тоже почувствовал и понял, почему у нас пошел рассинхрон. Он еще не в гриме, пока мы на репетиции, но когда будет грим, он станет невыносимо похож на отца. Пройдет еще немного времени – и его жизнь зациклится на Ферверне и на политике, но, если честно, это всего лишь одна из надуманных причин моего ответа. Истинная причина во мне, в том, что однажды я вспомню этот его поступок, и в том, что рано или поздно он станет причиной ссоры.

Я знаю себя и знаю его, и не хочу этого.

Мой (ну или наш) иртханенок достоин того, чтобы знать: его отец хотел защитить маму и поэтому от нее отказался. Не хочу, чтобы он становился свидетелем ссор, припоминания Сибриллы и прочего. Хочу, чтобы нас разделила граница, разделила навсегда, и тогда я смогу сохранить в памяти ту короткую неделю, что мы были вместе, а не это его прощание по телефону.

— Я не хочу однажды утром проснуться и узнать, что у тебя созрел какой-то великий план, – говорю я, – в который ты посвятишь меня задним числом. Может быть… но, скорее всего, не посвятишь, чтобы уберечь.

— Если я скажу, что этого не случится, ты не поверишь? – Он смотрит на меня.

Нет, но это тоже – всего лишь надуманная причина. Наверное, я впервые вижу Гроу таким – раскрытым и уязвимым, впервые вижу в его глазах что-то такое, чему не могу дать определение и от чего рвется сердце. Но это – совершенно точно не причина все возвращать, скажу даже больше, это в первую очередь причина закончить все здесь и сейчас. Потому что пока я верю, что можно хоть что-то вернуть, дальше я не продвинусь, а мне пришла пора двигаться дальше.

— Нет, – качаю головой.

Потом он меня возненавидит за свою слабость. За эти два дня, когда он делал все, чтобы меня вернуть, но ничего не вышло. Потом… если бы у нас было это «потом», но его не будет. Я останусь просто коротким ярким романом, одной из его девочек, и так будет лучше.

Для всех.

— Почему ты решаешь за меня, Танни?

— Не за тебя. – Я качаю головой. – Я решаю за себя, Джерман. Я не хочу продолжения.

Ну вот, я это сказала. Мир не разлетелся кусками, от него даже крошечный уголочек не отвалился. Просто была поставлена точка, за которой мы становимся чужими. Если так можно выразиться.

— Значит, все? – говорит он, и в глазах его нет ни пламени, ни вертикального зрачка.

— Да, и если ты хочешь, можешь позвонить Леоне – на тему того, что тебя достало со мной возиться. Я не в обиде.

— Станцуй это, – говорит Гроу.

— Что?

— То, что ты мне сейчас сказала. – Он кивает на застывшего высоткой чемпиона, а потом повышает голос: – Танцуем без репетиций!

— Как без репетиций? – Тот немедленно идет к нам. – Вы в огонь лезете, вам желательно снять танец с первого дубля. Максимум с двух!

— Снимем, – Гроу кивает, смотрит на часы, – у нас есть время на перерыв. Потом грим, потом танцуем, как раз стемнеет. Если что, я рядом, Танни.