Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 76 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— Не думайте, что я сошла с ума, Ливия, или навязываюсь вам в подруги. Мне просто не с кем больше поговорить. Все, кто меня здесь окружает, тотчас донесут королю любое мое слово, даже те, кто притворяется друзьями. Я научилась выживать и быть как они, но… – Она кивнула в сторону высоких арочных дверей, пока закрытых. – Пройдемся?

По этому залу, портретной галерее, в самом деле можно было гулять. Мы вместе направились вдоль стены, женщины и мужчины с портретов взирали на нас снисходительно и свысока.

— Мы с Эггартом были знакомы с детства. Многие считали это детской привязанностью, которая, когда мы повзрослели, перешла во влюбленность, но… Я-то знаю, чем это было для меня. Я уверена, и для него. Когда его величество пожелал видеть меня своей, Эггарт не оставил попыток меня вернуть. Он поехал за мной в Эрнхейм и… лучше бы не приезжал. Нам не позволили даже увидеться, а спустя два месяца он погиб в битве с гротхэном. Оказался на передовой.

Хелена говорила тихо, будто каждое слово давалось ей с большим трудом, а закончив рассказ, замолчала, и эта давящая тишина упала между нами снежно-туманной завесой.

— Не думаю, что… – Я все же попыталась ее нарушить, но слова не желали подбираться. – Не думаю, что это сделали нарочно.

— О нет, это сделали нарочно. Его величество не любит делиться игрушками. – Она повернулась, и в глазах ее сверкнули злые слезы. – Не любит и не желает. Он избавляется от всех, кто, так или иначе, смеет взглянуть на любую его куклу.

То ли от ее тихой, звенящей ярости, то ли от моих собственных мыслей меня обожгло льдом изнутри. Обожгло и затрясло еще сильнее. То есть Душан изначально был обречен? Не потому, что пытался со мной сделать, а потому, что меня захотел его величество. Я сцепила и без того ледяные руки, чтобы они не задрожали у нее на глазах.

Тем временем мы дошли до конца галереи и повернули обратно. Воины безмолвными статуями стояли там, где я попросила их остаться, но было видно, что они не сводят с нас глаз.

— А ваш отец? – Я вдруг подумала о своем. Он бы ни за что не оставил меня так… в чертогах Снежного. И при мысли о том, что могло бы произойти тогда, мне стало еще холоднее.

— Отец… – Хелена горько усмехнулась, подтверждая мои сомнения. – А что он мог сделать? Пойти со своей маленькой армией на его величество? У него остались два сына и дочь, мои брат и сестра, мама… Я и сама бы не позволила… Не позволила бы отцу умереть за меня, а моей семье – лишиться всего, что они имеют.

— Вы так говорите, будто Хьяртан Эртхард чудовище, – вырвалось у меня.

Хотя сама же вчера вечером считала его чудовищем. Снежным чудовищем с куском льда вместо сердца и стужей вместо души.

— Ну что вы, – Хелена передернула плечами, – он всего лишь такой же, как его отец. Привык к тому, что все для него, а если что-то не для него – надо это подмять, раздавить, уничтожить. Его старший брат, вы же знаете, от другой матери. Эта девушка тоже была из знатного рода, но ее сыну досталась участь бастарда, пусть и признанного отцом. А его жена… Ей просто приходилось терпеть все, что происходило у нее под носом. Терпеть, глотать обиды… – Мы как раз проходили мимо портрета отца Хьяртана, и молодая женщина хищно раздула ноздри.

— Думаете, его волнует моя судьба? Или то, что я никогда уже не смогу создать семью с порядочным нордом? На меня же никто не посмотрит, потому что я… – Она не договорила, а после секундного замешательства неожиданно спросила: – Вы ведь знаете ту историю с казнью его фаворитки?