Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 135 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— Шли годы, но я не смогла смириться, не смогла забыть. Жизнь с Готгардом не приносила радости, и даже дети… Я была несчастна. В то время как Оллина… – Мачеха скривилась, отчего на лице заметно прибавилось морщин, оно стало похожим на подгнившую скукоженную сливу. – Она всегда улыбалась. А уж когда смотрела на Иштвана, ее глаза и вовсе начинали сиять. Как и его… – Она горько усмехнулась. – Мне пришлось действовать. Приняв решение, я обратилась к Маргарете.

Хьяртан рассказывал, что в Эрнхейме казнили ведьму из Борга. Оказывается, ту самую, с которой связалась Стелла. Жаль, не сделали этого раньше. Возможно, тогда бы Родуэлл не забрал маму, папа был бы жив, а Фабиан мог ходить. – Маргарета сказала, что твою мать охраняет сильная магия, защищая и пряча. Уже потом я поняла, что пряталась она от того Снежного, что ее забрал. Жаль, она успела разродиться. Мне было бы куда проще, если бы ее забрали вместе с ее отродьем!

Не знаю, как сумела сдержаться и не испепелить дрянь в то же мгновение. Лишь мысль о Фабиане, о том, что по-прежнему не знаю, что за чары не дают ему встать на ноги, заставила остановиться.

— Ведьме удалось сорвать с мамы защиту? – догадалась и получила от Стеллы мрачную усмешку.

— Не сразу, но она справилась. Это было необходимо, чтобы наслать на распрекрасную Оллину одно хитрое заклятие. Оно бы ее не убило… по крайней мере, не сразу, иначе бы было подозрительно. Но малейшей недуг, обычная простуда стали бы для нее впоследствии смертельными. В тот день, когда Маргарета наложила чары, твоя мать родила. А вскоре за ней явился Снежный.

Ледяная дрожь пробежала по коже, когда я в полной мере осознала, сколько зла причинила моей семье эта гадина. Чары ведьмы коснулись не мамы – перекинулись на дитя. На моего брата, в то время – невинного малыша. Чудо, что Фабиан не погиб, как прочила чародейка, от какой-нибудь несерьезной болезни. Но именно из-за мачехи он стал калекой.

Стелла лишила его любви мамы и детских радостей, а когда исчезла я, поспешила отправить в дом сумасшедших.

Солнечный свет в руках снова разгорался, искрясь и шипя, становясь обжигающим пламенем. Мачеха судорожно всхлипнула и промычала:

— Я же призналась… Ливия, не надо!

Но я уже не слышала, мне были безразличны ее мольбы и слезы. А еще переживала, что она страдает из-за Душана! В то время как Стелла не переживала, а радовалась, когда страдала моя семья!

— Не надо… – тихие слова.

Мысленно послав ее к ларгам, я почти отпустила силу, почти позволила пламени наброситься на это воплощение бездны и уничтожить ее раз и навсегда, как вдруг перед глазами возникло доброе лицо мамы, ее нежная улыбка и ясные глаза. «Не надо, – эхом повторила она. – Не уподобляйся ей. Не для того тебе дарована солнечная сила, Ливия. Ты – свет, а не тьма».

— Ну, чего же ты медлишь?! – раздался голос Снежного, в нем отчетливо звучали раздражение и нетерпение. – Покончи с ней! Ты же этого хочешь, Ливия. Она это заслужила!

— Я… – голос дрогнул, но потом стал уверенным и твердым. – Я хочу, чтобы ее судили. Хочу, чтобы она ответила за свои преступления перед всем королевством. Хочу, чтобы посмотрела моей маме в глаза. И уж точно не желаю ей быстрой смерти. Ее судьбу решит Хьяртан.

На пару с Родуэллом отправит к ларгам.