Книга Надежда Феникса, страница 60 – Марина Эльденберт

С этими словами я развернулась и вышла, оставив его императорское величество с новыми обстоятельствами, с которыми ему явно еще только предстояло справиться. И, признаюсь честно, уже давно я не чувствовала себя так хорошо!

Если хорошенько подумать, в этом мире со мной только и делали что собирали на бал (прием, встречу с императором, ночь с императором — нужное подчеркнуть), разбирали с бала (приема, встречи с императором, ночи с императором), изредка рассказывали про алых сирин (не всю правду) и еще целый один раз отвели в библиотеку. За всей этой суетой и «домашним арестом» я почти не общалась с семьей, и сейчас по этому поводу мне было невыносимо стыдно.

Поэтому, когда я заглянула в комнату к бабуле, мне было очень неловко. Очень–очень неловко, хотя я в очередной раз выпала в нерастворимый осадок от того, как моя бабушка помолодела. На этот раз, кажется, еще больше. В нашем мире сказали бы, что она сделала подтяжку, контурную пластику и фотошоп одновременно, но я‑то понимала, что это здесь ни при чем! Передо мной сейчас была женщина от силы сорока лет, такая счастливая и жизнерадостная, что я забыла про все стыды разом — начиная от своего и заканчивая финским.

А вот Люба, похоже, ничего не забыла, потому что демонстративно поднялась из кресла.

— Пойду прогуляюсь.

— Любовь! — строго окликнула ее бабуля.

— Может, хватит дуться? — поинтересовалась я. — Меня, между прочим, пару дней не было.

— Пара дней от этого только выиграли, — заявила моя злопамятная сестра, после чего решительно направилась на выход, на ходу прокомментировав: — Я к Вере!

Бабушка не стала ее останавливать, только вздохнула. После чего приглашающим жестом указала мне на кресло, в котором сидела сестра. Сама она сидела в точности таком же, уютном, с вишневого цвета обивкой. Вся ее комната была оформлена в этих тонах, в которые ненавязчиво вплели кремово–позолоченные узоры. Даже портьеры были винного цвета, призванные своей тяжестью защищать от ярких солнечных лучей, и я невольно вспомнила про дракона. Этот винный цвет теперь, кажется, у меня будет прочно ассоциироваться с Миранхардом и всем таким… драконьим.

— Ну и что вы не поделили? — спросила эта молодая, совершенно незнакомая мне бабушка.

В том, что жаловаться Люба не будет, я не сомневалась. Моя сестра могла быть кем угодно, но не ябедой. Поэтому я только махнула рукой:

— Я разберусь, бабуль. С этим точно разберусь.

— А с чем не разберешься, родная? — бабушка наклонила голову.

— Со всем этим, — негромко произнесла я, обведя руками пространство. Без лишних слов было понятно, о чем я говорю. Хотя, скорее, о ком. — Меня сегодня назначили главой рода…

— Господин назначил меня любимой женой, — насмешливо произнесла она, процитировав очередной свой любимый фильм.

Я уже говорила, что бабушка у меня тоже язва? Вот Люба — точно в нее.

— Не Господин, а дракон, — фыркнула я в тон ей.

— Дракон?

— Да, прилетел тут один. В гости звал. А Господин как раз был очень даже против.

— Гостей?

— И гостей, и того, чтобы я была главой рода. Потому что он мне забыл об этом сказать.

— Конечно, потому что тогда вы будете на равных — ведь алые сирин никогда не входили в состав Империи.

Кажется, не только я дошла до библиотеки.