Книга Надежда Феникса, страница 19 – Марина Эльденберт

Просто большая дружная семья на выезде! Все это время я думала, что мама — влюбчивая особа, сменившая трех мужчин и родившая трех дочерей от трех разных отцов, а на деле, оказывается, она им жизнь спасала. И ведь никто из них ничего мне не сказал! А потом, когда мама уехала в Штаты, с четвертым своим ухажером, забыв про нас… Точнее, сказав, что мы тут и сами справимся…

Я вскочила. Хотя вскакивать полагалось Любе, а не мне — это она у нас отличалась импульсивностью, сейчас во мне просто не осталось сил это вынести.

— А мама? — прошептала я. — Она нас бросила почему? Почему уехала, если могла просто с нами остаться?! И вы молчали все это время?! Как вы могли?!

Понимая, что еще немного — и я наговорю лишнего, метнулась к выходу. Запах вкусняшек потянулся за мной, словно пытаясь остановить, так же, как и голос бабушки:

— Надежда! — но я не остановилась.

Вылетела в коридор, только там почувствовав себя спокойнее. И попросила одного из застывших в коридоре солдат, или как они тут называются:

— Проводите меня к Вере.

[1] Wake Up — в переводе с английского «просыпайся», «вставай».

— Верунь, мне так тебя не хватает! — прошептала я, сжимая руку сестры. Не хватало еще начать позорно всхлипывать, вот я и не стала. Удивительно, но светлые волосы сестры здесь тоже стали такими же ярко–красными, как у меня, а еще она выглядела значительно лучше, чем там, в больнице.

Хотя сейчас над ней крутилась какая–то восьмиконечная звезда, источающая только яркий свет, как миниатюрное солнышко, и тепло, казалось, Вера вот–вот откроет глаза, улыбнется и скажет:

— Ну что, девочки? Здорово я над вами пошутила?

Цвет ее лица больше не напоминал воск, а само лицо — маску, тени от длинных ресниц на порозовевших щеках были неподвижны, но сейчас, глядя на нее такую, вспоминая, какой стала наша бабушка, я как никогда верила в слова Феникса. А значит, хватит копаться в прошлом, надо изучать информацию, подписывать договор и действовать.

Вера придет в себя, мы вернемся домой. И там, возможно, уже спокойно поговорим о том, что произошло. Почему мама все–таки решила нас бросить. Что толкнуло ее на переезд в Штаты, где произошла та самая злосчастная авиакастрофа…

Отмахнувшись от собственных мыслей я поднесла тонкую руку сестры к щеке и улыбнулась.

— Все будет хорошо. Я узнавала.

— Непременно.

Голос Феникса раздался надо мной так неожиданно, что я подпрыгнула. Подпрыгнула и чуть не уронила Верину руку:

— Вас не учили, что подкрадываться к девушкам со спины невежливо? — прошипела, укладывая ладонь сестры на покрывало и только после этого поворачиваясь к нему.

— Не думал, что вы из пугливых. Надежда, — он произнес мое имя с такими интонациями, что мне снова показалось: издевается! Но если учитывать, что он всегда так разговаривает, может статься, в него заложена встроенная функция сарказма, и с этим ничего не поделаешь. Есть такие люди. Есть.

И фениксы, возможно, тоже.

— Я не испугалась. Просто это было неожиданно, — поднялась, обхватив себя руками.

Несмотря на лето за окном, комната, которую выделили сестре, выходила на теневую сторону, и за счет этого и плотной каменной кладки здесь было прохладно.

— Замерзли? — Одно движение его руки — и меня укутывает полупрозрачный шарф, похожий на накидку из органзы. Вот только это точно была не органза, а что–то иное, еще и теплое, словно пролежало на солнышке уже минут десять. — Когда согреетесь, оорха сама исчезнет.