Книга Надежда Феникса, страница 119 – Марина Эльденберт

— Вы свободны, — сказал помощникам–лекарям, и те поспешно направились к двери. — А вы вовремя, Надежда. Как раз успеете попрощаться, пусть даже он вас уже не услышит.

Я все–таки опоздала.

Эта мысль вонзилась в сердце стрелой, рождая в груди странное, невыносимо–острое и бесконечное чувство потери. Я почти ощутила, как оно замедляется в противовес моим резким и быстрым шагам. Замедляется, чтобы перестать биться. Вместе с его.

Дракон отошел, уступая мне место возле его постели, и, кажется, покинул комнату, но в этом я не была уверена. Единственное, в чем я была уверена — так это в том, что моя рука сейчас сжимает ледяную ладонь Леграна. Я сплела наши пальцы, силясь передать ему хотя бы кроху живого тепла.

Что я могла сказать?

Что я могла сделать?

— Прости меня, — прошептала я. — Прости за то, что так бестолково потратила последние минуты с тобой. — В горле встал ком, поэтому пришлось прерваться, на глаза навернулись слезы. — Я бы сделала все от меня зависящее, чтобы их вернуть. Все от меня зависящее, чтобы вернуть тот момент, когда на вас обрушилось это проклятие, и все исправить. И я бы отдала тебе свою силу просто потому, что люблю тебя. Не из–за Веры. Не из–за каких–то дурацких деловых договоренностей.

Все это правда больше не имело никакого значения. Все то, что было.

Я положила ладонь ему на лоб, покрытый испариной, чуть подалась вперед.

— Мне так жаль, Легран, — прошептала сдавленно, чувствуя, как внутри меня что–то рвется.

Рвется, чтобы растечься незнакомым обжигающим жаром, с которым никому не под силу справиться. Я словно шагнула в сауну или в баню с мороза, и воздух, сгустившийся вокруг меня, начал потрескивать, раскаляясь. Алый флер моей силы полыхнул, словно собирался сжечь меня до косточек, но мне было все равно.

— Я правда хотела бы все исправить. Хотела бы снять проклятие, пусть даже ценой своей силы… я так хочу, чтобы ты жил. Эгоистично, — я хлюпнула носом. — Потому что тогда я смогу повторить то, что сказала на совете, но уже про тебя. Я выбираю тебя, помнишь? И вообще… как ты можешь умереть?! Я же для тебя Лавэя поймала!

Последнее сорвалось с губ с каким–то горьким смешком, отразившись от стен. Хотя мой голос в принципе звучал, как из динамика на стадионе, он словно наполнял комнату изнутри и бился о стены.

Алого становилось все больше, больше и больше, а потом я, глубоко вздохнув, наклонилась над ним и прижалась губами к его губам. Изо всех сил желая вернуть. Изо всех сил желая, чтобы проклятие растворилось без следа, чтобы моя сила перешла к нему, наполняя каждую клеточку его тела и возвращая к жизни.

Пусть даже я никогда больше не буду алой сирин, мне все равно.

Я просто хочу, чтобы он жил…

Это была последняя осознанная мысль перед тем, как окутавший меня жар стал нестерпимым. И, видимо не удержавшись в хрупких пределах моего тела, вырвался на свободу, накрыв нас двоих и покои Феникса алой пеленой. Сжимая его руку, я так и касалась губами его губ, желая остаться здесь навсегда, рядом с ним, когда перед глазами полыхнуло снова.

Столь яркой золотой вспышкой, что если бы я не сидела зареванная, хлюпающая и с полуприкрытыми в нашем последнем поцелуе глазами, точно ослепла бы.

Вспышка прокатилась волной, волной мощи и непонятной, незнакомой мне магии, а после… я увидела, как золото и алое слились воедино, вопреки всем законам смешения красок образовав невероятный, полупрозрачный иссиня–небесный флер.