Книга Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки», страница 15 – Марина Эльденберт, Галина Мишарина

Она пронзительно глянула на меня из-под тонких изогнутых бровей — белых, как снег.

— Кого-то, может, и взяли угрозами, вот только главный их противник не люди.

— А кто?

Она посмотрела на меня как на школьницу, отвечающую невпопад у доски.

— Грибы любишь?

— Не эти, — с улыбкой кивнула я на мухоморы, и женщина вдруг улыбнулась в ответ.

— Малой ты была бойкая. Вижу, и теперь за себя постоять можешь. Не бойся этих людей.

— Честно говоря, я думаю, что бояться нужно. Вы не знаете, в полицию уже обращались?

— А зачем? Куплено у них все. Знают, кому на лапу давать. Часть леса южнее хотят убрать, здесь все сравнять с землей планируют, и озерца наши заодно осушат. «Элитный дом отдыха» собираются ставить, для своих, особенных, гостей.

— А как же кладбище?

— Вот и думай, как, — отозвалась она уже другим голосом, и мне на мгновение стало по-настоящему жутко. — Мертвых беспокоить — иное. Мертвые с тобой договариваться не будут. Не понимают те черные куда лезут. Тут, деточка, и не всякий деревенский поймет.

— О чем вы? О том самом противнике?

Она кивнула.

— Много лет я здесь живу, и многое остается неизменно, но тот, далекий мир, из которого пришли они и ты сама, он меняется стремительно. Осознать важно каждому: не все перемены на пользу пойдут. Нельзя трогать такие места, как это. Их беречь нужно, что дом свой, что семью свою. Я потому и мальцов всегда ругаю, коли мусорят или лес беспокоят.

Я слушала ее как завороженная. Вот так и начинаешь верить в колдовство! Ее голос будто переливался, слова звучали древней песней, в которой не все понимаешь, но оторваться не можешь.

— Не всем по нраву правила эти, — продолжила она. — Но у леса свои законы, а он тут сотни лет стоит. Знает: все мы в земле лежать будем да до небес потянемся.

— Отчасти я понимаю, о чем вы, — осторожно кивнула я. — Но против этих людей вряд ли помогут только старые методы… Думаю, дело надо будет предать огласке в интернете, если они продолжат угрожать нам. В борьбе за собственность все средства хороши.

— Интернетами занимайся сама, — отозвалась женщина. — Собери вон молодежь побойчее — и к председателю сходи. Может, толк будет, хотя, думается, и ему уже в карман сунули.

Мы некоторое время шли молча, и я чувствовала себя как во сне. Особенно когда повернула вслед за женщиной к ее дому — небольшому, бревенчатому, с зеленоватыми резными наличниками на окнах. Он был старым, но не выглядел развалиной, и яркие подсолнухи добавляли уюта, хотя внутрь я все же заходить опасалась.

— Ну, вот. Пойдем, там, на веранде, поставишь. Спасибо. Эти корзинки мне внучка сплела.

— У вас она одна? — спросила я, чтобы скрыть неловкость: внутри дома никаких жутковатых атрибутов не было в помине.

— Нет, двое. И внук. Приезжают раз в год, в конце лета обычно, и правнуков привозят. Им тут раздолье.

Кухня на застекленной веранде была прелестной: почти вся мебель из натурального дерева, частично окрашенная в голубой и белый, белые льняные занавески, сухоцветы в глиняных вазах и пучки трав и грибов под потолком. Ни запущенности, ни бродящих по углам пауков. И телевизор, накрытый кружевной салфеточкой.

— Не работает, — перехватив мой взгляд, сказала женщина. — Внук всякий раз, когда приезжает, чинит, а он через неделю опять ломается. Вот и пойми эту технику!