Книга Золотая мгла, страница 83 – Марина Эльденберт

Я должна что-то с этим сделать. Прямо сейчас. И кажется, я знаю что.

Я обернулась и постаралась вложить в голос весь внутренний лед, которого за годы накопилось предостаточно. Не так уже легко было это сделать, но я представила, что разговариваю с отцом.

— Я говорила, что мне не нужно это платье.

— Но оно тебе нравится.

Нравится – не то слово. А если представить, что это ваш подарок… Я мысленно коснулась ладонью переливающегося ярко-синего шелка. Платье не просто красиво, оно божественно. Наряд, в котором я заявилась к Уитморам, не идет с ним ни в какое сравнение. Перед глазами еще стояло мое отражение в зеркале – там, в магазине, я видела женщину на несколько лет моложе, даже черты лица странным образом смягчились. Неужели наряд способен так преобразить? Или дело не в наряде, а в том, кто на тебя смотрит?

Я до боли впилась ногтями в ладонь.

— Если вы еще не уяснили, мне не нужны ваши подачки. Можете его выбросить. Отдать бедным. Делайте с ним что хотите, но здесь ему не место.

Взгляд Анри потемнел до черноты, кажется, впервые за все время по лицу прошла судорога, исказившая привычное равнодушие. Он стремительно шагнул вперед, одно быстрое, едва уловимое движение – оглушительный треск ткани жалобным хрипом разорвал тишину. Я вздрогнула, платье свалилось к ногам надорванной тряпкой. Там, где по лифу струились ленты, сейчас болтались разодранные лохмотья, точно мертвая плоть, еще минуту назад бывшая живым человеком. Анри вышел из гардеробной, в комнате что-то с силой ударилось о стену, оглушительный грохот и тихий скрип чудом пережившей этот кошмар двери.

Я уставилась на лежащий под ногами синий шелк. Последний раз меня так колотило, когда я впервые узнала о силе своего мужа. Ни согнуться, ни разогнуться, ни вдохнуть. Несколько минут я тупо смотрела на платье, потом сползла на пол, подтянула его к себе и уткнулась лицом.

— Прости меня, – прошептала еле слышно, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Я окончательно сошла с ума. Разговариваю с платьем.

Нет, не так.

Надеюсь, что я разговариваю с платьем, потому что иначе я окончательно сошла с ума.

Мне всегда казалось, что отец видит меня насквозь. Глаза у него были темные, как шоколад, и холодные, точно вмерзшие в лед кофейные зерна. Когда он подходил, чтобы приподнять пальцами подбородок, внутри все сжималось. У Винсента бывал похожий взгляд, но на меня он так смотрел один-единственный раз: в тот день, когда я вскрыла предназначавшееся Луизе письмо и принесла ему. Сейчас же этот холод предназначался только Анри.

— Значит, в Вэлею вы собираетесь в конце лета?

— Да, мы с Терезой так договорились.

Я все сделала правильно. В экипаже Анри не пытался взять меня за руку или хотя бы заговорить. Холодом от него веяло, как от сходки призраков на поле боя. Оно и к лучшему. Никакой Вэлеи. Никакого мужа. Все замечательно. Только почему тогда так тошно?

— Неужели вы стали спрашивать мнения моей сестры?

Как мило. Не знаю почему, но мне захотелось запустить в брата тарелкой.

— Еще до того, как она приняла решение ко мне переехать. Она очень хотела остаться на вашу свадьбу.

Винсент приподнял брови, но я сделала вид, что увлечена обстановкой. Столовая в городском доме брата – пожалуй, одна из самых светлых комнат. Закатное солнце расплескалось по огромному, во всю стену, панно. Летний лес и река. Исполнение просто потрясающее: при таком освещении казалось, что это вид из окна. Блики на воде едва уловимо поблескивали, запутавшиеся в кронах лучи осветляли листву и полосками расчертили густой ворс травы. Даже свежестью тянуло из приоткрытого окна, настоящей, безо всяких гадких примесей. Все-таки дом Винсента располагался в самом чистом районе.