Книга Золотая мгла, страница 144 – Марина Эльденберт

«Ищи ответы в своем прошлом».

В моем прошлом нет ничего интересного: ни страшных тайн, ни разбитого сердца. Мое драгоценное сердце так упорно берегли – сначала отец, а потом я сама, что разбивать его стало просто некому.

В дверь постучали, и я резко обернулась.

— Прошу.

— Ваш кофе со сливками. Куда поставить?

— Сюда, пожалуйста. Спасибо.

Жером поставил столик с кофе и разноцветным печеньем в небольшой вазочке на подоконник, отступил и сложил руки за спиной.

— Что-нибудь еще, миледи?

По комнате поплыл аромат: будоражащий, терпкий. Чем демоны не шутят, может, и впрямь прочувствую прелесть этого напитка – к примеру, перестану трястись. Какой из меня некромаг? Мне самое место в мягком креслице с пяльцами в руках, цветочные узорчики вышивать на пару с Лавинией.

— Куда уехал граф?

Камердинер бросил на меня быстрый взгляд исподлобья. Цепкий, оценивающий – точно примеривался, чего ждать.

— У него встреча с кем-то из джентльменов.

— С кем именно?

— Не знаю, миледи. Он мне не сообщил.

Ну разумеется.

Он смотрел на меня и в то же время сквозь, небрежно – как если бы я была прозрачной, а за моей спиной висела пестрая мазня уличного художника.

Бесполезно. Он мне ничего не скажет, даже если и знает.

— Спасибо, Жером. Можете идти.

Камердинер склонил голову и вышел, я же уставилась на кровать. Внимание притягивал не сверток, а лежащий рядом ридикюль. Внутри – демонова Миллес Даскер, побывавшая у Эрика. И еще перстень-печатка. Когда я наливала кофе, руки слегка дрожали. Добавила сливок, словно во сне наблюдала, как черное и белое смешивается в кремовую пастель. От чашки поднимался дымок, я же не могла перестать думать об Эльгерах.

«Ему безразлично, что творит сын?»

«А ты поймала его за руку?»

Зачем Эрик отдал мне фамильную печать? Ведь это доказательство нашей встречи.

Я отхлебнула и закашлялась: до чего же мерзостный вкус, горький, как ягоды сумреха! Или как настойка орьятской травы. Первыми травят крыс, вторую пьют, чтобы стошнило, а кофе положено наслаждаться. Кому такое может нравиться?… Я сунула в рот мягкое ореховое печенье, добавила еще сливок и положила пару ложек сахара. Отпила снова – так вроде уже получше.

Время шло, но легче не становилось. Молочно-серый ридикюль не давал покоя, и только усилием воли я заставляла себя оставаться на месте. Стучала пальцами по подоконнику, отводила глаза, упорно не смотрела в сторону кровати. Тучи расползались, открывая яркую синеву неба, мокрая брусчатка блестела на солнце, пахло свежестью и дождем. В доме напротив пекарь закрывал лавку, махал кому-то фартуком.

Какое-то время я буравила сумку взглядом, потом все-таки поднялась и достала книгу.

Демоны!

Томик выскользнул из рук, с глухим стуком ударился о ковер. Закладкой служил шелковистый локон, перевязанный нитью. Мой. У густых волос есть существенный минус: один локон можно отрезать незаметно. Особенно если человек спит. Перед глазами помутилось, когда я представила склоняющегося надо мной Эрика.

На миг, но мне хватило.

Ругая себя последними словами, я наклонилась и подняла роман. Выпрямилась – глубоко дыша, сжимая книгу побелевшими пальцами.

Когда это произошло? В Мортенхэйме, здесь, в городском доме Винсента? Одно дело думать, что книгу вынесла горничная, совсем другое – что Эрик забрал ее сам. Вспомнилось, как он касался меня в библиотеке – в день, когда я нашла второе письмо. Магия искажений позволяет соединять две точки пространства, перейти из одной в другую невозможно, но чем сильнее маг, тем дольше он способен удерживать разрыв. Эрику хватило времени, чтобы отрезать мои волосы. И чтобы забрать книгу.