Книга Парящая для дракона. Прыжок в бездну, страница 46 – Марина Эльденберт

— Кофе в тему, – сказала я и взяла стаканчик с подставки. – Проходи, располагайся, у нас есть несколько часов. К сожалению, точной информации, сколько именно, у меня нет, но, думаю, на кофе хватит. Что там еще у тебя?

Не дожидаясь ответа, я взяла пакет из его рук и обнаружила совершенно умопомрачительно пахнущие слоеные рогалики.

— Мм… с ума сойти!

Вместе с пакетом и кофе я устроилась на барном стуле и показала Бену на соседний.

— Ты не переживай. Если что, я тебя спрячу, у меня шкаф есть.

— Женщина, я сделаю вид, что этого не слышал. – Он все-таки прошел в квартиру, захлопнув за собой дверь. – И то исключительно потому, что ты не в себе.

— А я не в себе? С чего ты взял?

Я вытащила самый верхний рогалик, откусила от него половину и блаженно зажмурилась. Отец, конечно, говорил, что в Рагране их делают просто безумно вкусными, но не предупреждал, что настолько. Что ни говори, а тающее во рту тесто и нежнейший сырный крем – это то, что мне сейчас надо. И плевать я хотела на все.

Бен приблизился, но садиться не стал.

— Когда ты с ним говорила?

— С кем?

— Лаура!

— Я двадцать один год Лаура, – повторила позаимствованную откуда-то фразу. Рогалик, к слову, кончился очень быстро: несмотря на его размер, я его уничтожила в три укуса и полезла за следующим.

— Ты понимаешь, что это серьезно? И насколько это серьезно?

Понимаю ли я?

— Разумеется, я понимаю, – ответила совершенно серьезно. – Но прямо сейчас я хочу поесть и об этом не думать. У меня осталось несколько часов, чтобы об этом не думать, ты это понимаешь?

Бен вздохнул и облокотился о стойку, оказавшись напротив меня. Лицом к лицу. Глядя мне прямо в глаза.

— Или вся жизнь. Решать тебе.

— Вся жизнь? – Я приподняла брови. – И что ты предлагаешь? Инсценировать собственную смерть и до последнего дня скрываться под чужим именем после десятка-другого пластических операций? Прости, но я не готова. И операции во время беременности не делают, насколько я понимаю.

— Харргалахт.

— Что?

— Я поставлю тебе харргалахт. С этого дня ты будешь считаться моей, а поскольку у меня гражданство Раграна, будучи официально обрученной со мной, ты становишься неприкосновенной. Ну или временно неприкосновенной, бюрократические проволочки никто не отменял. За это время я что-нибудь придумаю.

— Что?

— Что-нибудь. У моего отчима здесь отличные связи.

Я облизала пальцы. Знаю, это не совсем прилично, но я просто не могла их не облизать, потому что, когда он это сказал, надежда во мне вспыхнула тонкой и юркой струйкой пламени. Мелькнула внутри, и я уже не могла от нее отказаться.

— Зачем это тебе?

— Ты уже спрашивала. А я уже отвечал. Как ты сама правильно сказала, Лаура, у тебя не так много времени и не так много вариантов. Если откажешься, я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

Уходи.

Я должна была так сказать. Я даже видела, как он разворачивается и идет к двери, так и не притронувшись к своему кофе. Вместо этого я сказала:

— Садись завтракать.

И подвинула пакет с рогаликами на середину.

Харргалахт на мне смотрелась красиво. Не думала, что я в здравом уме и трезвой памяти такое скажу, но оранжевый, как закатное летнее солнце, узор, изредка вспыхивающий алыми искрами и придающий пламени алый цвет, действительно меня не смущал. Возможно, потому что я не чувствовала по этому поводу почти ничего, даже боль, когда Бен ее наносил, воспринималась как-то отстраненно. Как знать, может, она просто оказалась ничтожной в сравнении с тем, что меня ждало, если харргалахт не будет.