Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 24 – Марина Эльденберт

— Когда мы с твоей матерью только поженились, у нас не всегда были удачные времена. Иногда получалось так, что денег хватало только на аренду квартиры и все самое необходимое, иногда…

— К делу, – комментирую я, и больше уже никто не удивляется.

— Самый нелегкий период начался в тот момент, когда Даргел был маленьким. Его нужно было отдавать в садик, чтобы мы оба могли работать, но у нас не было на это средств. Несколько раз мы приглашали няню, но ее услуги тоже нужно было оплачивать, а моя практика провисала по всем фронтам, поэтому твоя мать согласилась на клинические испытания экспериментального препарата. Это были закрытые исследования в центре, финансируемом правительством.

— Чьим? – уточняю я.

— Ферверна. Предположительно.

Ключевое слово – предположительно.

— Как бы там ни было, мы согласились, потому что иначе нам было только ехать в Рагран или оставаться без денег с маленьким ребенком на руках.

Я перевожу взгляд на Даргела: он на меня не смотрит. Сейчас брат настолько отстраненный, что кажется, его вообще здесь нет, но он слишком здесь, так же как и я. Слишком глубоко в себе, чтобы показывать что-то, кроме этой пустой маски, за которой может скрываться все, что угодно.

— Я позволил ей пойти на этот эксперимент, Лаура, но не было потом ни дня, чтобы я не… чтобы я не сожалел о том, что случилось.

Я не отвечаю, и отцу не остается ничего другого, кроме как продолжить:

— Сам исследовательский центр был огромный и очень современный. Возможно, именно поэтому я и согласился. Не знаю. Мне казалось, в таком центре работают передовые специалисты. Оррис записалась на этот проект, но она не знала, что уже беременна. Они, вероятно, узнали сразу, но нам ничего не сказали. Когда она узнала, было уже поздно – половина курса уже прошла. Мы были в шоке. И я, и она… мы… – Он развел руками. – Сам проект свернули через два месяца, но у Оррис начались осложнения. Она начала задыхаться, падала в обмороки, у нее было критическое понижение и повышение температуры при том, что, когда все это заканчивалось, анализы не показывали ничего необычного. Как будто что-то в ее крови появлялось и исчезало. Снова и снова. Раз за разом.

Мне сложно в это поверить. Мне настолько сложно в это поверить, что временами хочется его остановить и сказать, чтобы он не молол чушь – потому что это больше напоминает сюжет фантастического триллера. Тем не менее я сейчас представляю свою маму – свою маму, так светло улыбающуюся на фото, которой через все это пришлось пройти, и хочется кричать. Наорать на этого человека, который позволил своей жене пройти через клинические испытания непонятно чего, а потом… что – потом?

— Нам говорили, что нужны дополнительные обследования, но дополнительные обследования тоже ничего не дали. Рассказать о проекте, в котором Оррис принимала участие, мы не могли – потому что иначе потеряли бы все деньги, по условиям контракта мы не имели права разглашать информацию, а потом все прекратилось. Все прекратилось и было нормально до самого дня родов. До той минуты, пока нам не сказали, что ты ее… убиваешь. И тогда она ответила: спасайте мою дочь.

Я убрала руки со стола и сжала их на коленях. Иногда чувства – это не то, что поддается контролю, но, если я случайно отморожу что-нибудь отцу, с этим я смогу жить. А вот если зацепит Даргела – вряд ли.