Книга Молчаливое признание, страница 17 – Людмила Закалюжная

— Да, да конечно, а потом заедем ко мне домой. Сбережения у меня имеются и еще неизвестно какую сумму запросит суд, — покачал головой доктор.

— Ну, что вы… — попытался возразить искатель, я видела, как ему было неудобно.

— Перестаньте, отдадите когда сможете, а сейчас надо поторопиться, пока не стало слишком поздно. Прощай, Жюдит, — Франсуа обнял меня и поспешно отвернулся, но я успела заметить решительность и грусть в глазах доктора.

Мужчины чуть ли не бегом устремились в больницу, а ко мне подошла графиня Фурнье.

— Не думала, что в полиции работают такие черствые маги. Бедный создатель, а ведь только пошел на поправку, — вздохнула старшая медсестра. — Идем, Жюдит, пациенты ждут и у нас полно работы. Надо еще проведать роженицу и ее малыша.

Весь день тревога никак не отпускала и одолевали плохие предчувствия. Князь Разумовский. Княгиня Екатерина Разумовская. Муж, но почему промолчал?

И радости совсем не было в голубых глазах создателя, когда мы встретились? Вопросы мучили мое сознание и благодаря пациентам немного отвлекалась от беспокойных мыслей, но перед глазами стояла картина, как бледного князя вели к полицейской карете. Да, создатель нарушил закон, но разве за это необходимо было больного мага забирать из больницы. Он бы никуда не делся и везли бы уже на суд здорового аристократа.

Так думала я, пока меняла повязки, промывала раны и делала инъекции. Пациентов было немного: одного, особо тяжелого больного, ударила лошадь копытом в грудь, роженица с младенцем, старик со сломанным бедром, женщина, у которой распухли вены на ногах, месье Бужо, молодой повеса, решивший устроить гонки в городе и неудачно упавший с лошади, пятеро рабочих с небольшими ожогами на теле, да вдова, пожилая мадам каждую весну и осень придумывала себе разные несуществующие болячки, так говорила старшая медсестра.

Уставшая и закончив все дела, я отправилась в сад, чтобы глотнуть свежего воздуха, от запаха хлорки уже свербело в носу. Опустилась на скамейку, расслабленные, наконец, ноги налились тяжестью, стараясь не обращать на них внимание, любовалась цветами. Хоть я ничего не помнила, но точно знала — я обожала весну. Мне нравилось наблюдать, как просыпалась природа, распускались листочки на деревьях, зацветали цветы и птички заливались на все голоса. Весеннее солнышко приятно грело и я подняла лицо, прикрыв глаза. Как же хорошо. Подул легкий ветерок и сняв с головы платок, позволила беспечному вихру взметнуть мои волосы. А потом, словно, почувствовала чей-то взгляд, резко открыла глаза. На меня смотрел русский. Он стоял посреди аллеи, опираясь на костыль, губы сжались в тонкую линию, а взгляд, полный презрения, обжег меня. Несколько раз моргнув, поняла, что это старшая медсестра.

— Жюдит, я знаю, что ты устала и сегодня у меня ночное дежурство, но… утром приехала в гости младшая сестра со своей семьей. Месье Готье обещал меня отпустить и хотел сам остаться. Его все нет, а мне пора уже идти.

Такой просительный взгляд я видела первый раз у графини.

— Конечно…, - не успела ответить, как старшая медсестра быстро обняла меня и затараторила.

— Я уверена месье Готье скоро появится. Необходимо будет приглядеть за роженицей и малышом, у остальных стабильное состояние. Спасибо еще раз, Жюдит, — и зрячая поспешила к больнице на ходу снимая фартук.