Книга Фолиант для демона, страница 18 – Людмила Закалюжная

Сколько красивых и громких заявлений, но я не буду верить ни единому слову. Никаких слез, только гордое молчание. Пусть теперь другой красиво лжет.

— Продано за пятьсот пятьдесят франков! — крикнул метр и тут же со стула вскочила богато одетая женщина.

— В чем дело! Я же держала книжку открытой!

Тут же все глаза устремились на нее.

— Мадам, если вы хотите торговаться, то делайте как все, — спокойно произнес метр Камбер, ни один мускул не дрогнул на лице аукциониста, зато щеки женщины стали покрываться пятнами. Она буквально упала на стул и скрыла лицо за веером. Тут же ко мне повернулся месье Савар.

— Вот так конфуз, — ехидно усмехнулся Луи, — но метр молодец.

— А что произошло? — тихо спросила я, пытаясь не думать о мужских пальцах, которые держались за спинку стула и костяшками касались моей спины.

— Очень часто клиенты договариваются с метром об условных знаках. Эта мадам видимо договорилась, что если книга открыта, то она торгуется, если нет значит останавливается. Похоже произошла накладка, слишком много «торгующих» и метр не присудил ей лот.

— Но зачем такие сложности?

— Есть люди, которые не хотят, чтобы все знали, что они торгуются. Чаще всего это частные клиенты или перекупщики.

— Но зачем тогда идти на аукцион? — удивилась я.

— Но ты же пришла, — улыбнулся Луи.

— Я с вами, больше как зритель.

— Но вот и эта мадам хотела, чтобы все думали, что она зритель. Народу же много, можно и не заметить кому присвоили лот.

Я огляделась, действительно людей прибавилось. Многим не хватило место, они стояли вдоль стен и кучкой столпились на входе.

Аукцион продолжался и страсти накалялись. Особенно разошлись двое мужчин, когда вынесли статую греческой богини Афродиты.

— Кто даст мне сто франков? Сто франков предложение, теперь двести, теперь двести, кто даст мне двести? — звонко кричал метр. — Двести франков ставка, теперь триста, в настоящее время триста, кто даст мне триста?

Оба месье повскакивали с мест выкрикивая цифры и напряженно поглядывая друг на друга.

— Двести, двести с половиной, двести пятьдесят, как насчет двухсот пятидесяти? Пятьдесят? Пятьдесят? Я понял! Как насчет двухсот шестидесяти? Шестьдесят? Шестьдесят? У меня есть двести шестьдесят, семьдесят теперь? Как насчет семидесяти? двести семидесяти?

В итоге статуя ушла за четыреста десять франков. Было даже жаль проигравшего месье, он так расстроился, что покинул аукцион.

— Последний лот! — объявил метр и помощник вынес на подносе старинную книгу. Это был не простой фолиант, а целое произведение искусства. Правда древний переплет выглядел сильно потертым, драгоценные камни потускнели, а позолота местами осыпалась. Страницы потемнели от времени и выглядели полуистлевшими, но вот кованые металлические застежки сохранились. Все присутствующие ахнули, и я услышала тихий голос Жерома.

— Не может быть!

— Что это за книга, месье Савар? — спросила у Луи, но мужчина меня не услышал и я слегка потянула его за рукав. Старик резко повернул голову, а я чуть не закричала от страха. Это был одновременно месье Савар и не он. Зрачок стал вертикальным, глаза окрасились в алый цвет, в лице появилось что-то хищное и звериное. Я вжалась в спинку стула и схватилась за руку Жерома, что легла на мое плечо, как за спасательный круг. Моргнула и все исчезло. Неужели мне показалось? Передо мной снова был милый старик с веселыми глазами.