Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 127 – Марина Эльденберт

— Ну что ж, вы правы, – Лорхорн пожал плечами, – обожаю артефакты, разработку заклинаний и все, что с этим связано. Можно сказать, это моя вторая суть. Изучение магии и создание с ее помощью того, что способно облегчить жизнь или оказать помощь. С одной стороны, не очень мужское занятие, с другой… мне плевать. Я обожаю магическую науку и рассчитываю связать с ней свою жизнь.

— Кто вам такое сказал? – искренне изумилась Женевьев.

— Что именно?

— Про не очень мужское занятие.

— Наука, лаборатории… это все сейчас больше списывают в женские профессии. Это раньше считалось, что только мужчины способны заниматься серьезными разработками, но Эвиль Ларо как следует встряхнула этот мир.

— Лично я считаю, что все это чушь, – Женевьев пожала плечами. – Женские, мужские профессии… если бы я к этому прислушивалась, никогда не пошла бы преподавать.

Лорхорн усмехнулся.

— Тоже верно.

— Призвание – вот что важно, – она потерла замерзающие ладони друг о друга. – И то, насколько ты этим горишь. Насколько утром тебе хочется вставать с постели, чтобы заниматься этим среди прочего…

Женевьев не успела договорить: Лорхорн расстегнул форменный пиджак и набросил ей на плечи. Его аромата стало еще больше, а еще ее окутало сильным, знакомым теплом его тела. К счастью, она не успела сказать, что можно применить заклинание обогрева, потому что так было гораздо, гораздо лучше. Она с детства привыкла во всем полагаться на магию, но никогда не думала, что простая забота может быть настолько приятной.

— Не переживай, меня сложно заморозить, – в ответ на ее взгляд произнес Лорхорн. – Я вообще морозоустойчивый.

Женевьев не выдержала и улыбнулась.

— Здесь нам направо.

Удивительно, но в этот раз дорога домой показалась в два раза короче, она сама не заметила, как остановилась перед воротами, ведущими к парадной дома, где снимала квартиру. Окруженный другими домами в небольшом, но уютном, районе центра, он вовсе не напоминал роскошный особняк отца, даже если принимать во внимание весь дом. Ее квартира была довольно просторной, хоть и не в пример комнатам в родительском доме, с большим балконом и видом на Хэвенсград. Все эти мысли мигом пронеслись в ее голове, когда они остановились перед воротами. Эти, а еще – где сегодня будет ночевать Лорхорн. Смогла бы она пригласить его к себе?

От таких мыслей сначала стало неимоверно жарко, потом невыносимо стыдно, и Женевьев поспешила попрощаться.

— Благодарю за прогулку, – произнесла она. – Доброй ночи, адепт Лорхорн.

Быстро развернувшись, чтобы уйти, Женевьев вдруг вспомнила о том, что на ее плечах по-прежнему его пиджак. Но не успела смириться с этой мыслью: он перехватил ее за руку, разворачивая лицом к себе. Упаковка букета жалобно хрустнула, оказавшись единственной преградой между их телами. От взгляда глаза в глаза ночь стала еще темнее, а ее холод отступил, сменившись жаром.

— Ярд, – хрипло произнес он.

— Что?

— Называй меня Ярд.

Женевьев хотела возразить, но его губы уже врезались в ее, и от внезапного поцелуя закружилась голова. Ноги ослабли, все тело в один миг стало чувствительным, словно на ней не было нескольких слоев одежды, словно она была полностью обнажена, а выдох пришелся ему в рот. Ярд остановился первым и, когда его губы напоследок мазнули по ее, оставляя их в покое, следом контрастом их лизнул ледяной воздух.