Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 71 – Марина Эльденберт

Я хотела возмутиться, но он уже вышел. И возмущение растаяло без следа, уступая место саднящему чувству, растущему в груди. Потому что у меня в ушах до сих пор звучали его слова.

Проблема же только в этом?

Амильена Эстре

К счастью, следующие несколько дней были выходными. Не нужно появляться ни в Академии, ни где бы то ни было еще, от Мэллоу, слава Тамее, тоже вызовов не поступало, поэтому можно было лежать в своей комнате, смотреть на знакомый с детства пейзаж за окном и стараться не думать о случившемся. Ни о том, что Берроуз бросил ей в лицо про Ведомство — хотя, конечно, не думать об этом не получалось, ни о его: «Так я и не отношения тебе предлагал».

Почему-то о втором «не думалось» гораздо больше, чем о первом. Хотя Амильена так и не ответила на его провокацию, и просто сказала привычным металлическим тоном: «Отвези меня домой», хотя он просто отвез, а она прекрасно понимала, что эта история еще не закончена, если не сказать больше, все равно «не думалось» именно о словах: «Так я и не отношения тебе предлагал».

Они постоянно звучали у нее в ушах, как напоминание о собственной глупости. О том, что, в общем-то, ее глупость может обернуться полным крахом для ее семьи, для нее самой, для всего, что было ей дорого и дорого до сих пор. Но несмотря на это, даже похандрить толком не получалось. То ли потому, что в своей жизни Амильена привыкла не хандрить, а действовать, то ли потому, что она прекрасно понимала: унынием делу не поможешь. Как и не склеишь в очередной раз разбитое сердце.

Да и надо ли?

Иногда ей начинало казаться, что оставить сердце разбитым гораздо выгоднее и проще, чем пытаться его склеить и начать заново. Делая вид, что ничего не произошло, что тебе не больно и никогда не бывает больно.

Просто в последнее время, даже несмотря на давящую на ее плечи тень Мэллоу за спиной она чувствовала себя невероятно, бесконечно счастливой. Как в далекой юности, все чувства обострились настолько, жизнь обрела такие яркие краски, какие, Амильене казалось, она уже никогда не увидит.

И вот, пожалуйста.

Как давно он догадался? Как давно играл с ней?

И, что самое смешное, она сама не играла.

Несмотря на приказы Мэллоу, несмотря на все его угрозы и давление. Это чувство проросло в ней вопреки всему, спонтанно, как в юности, но гораздо более глубоко, как бывает только когда повзрослеешь. Что теперь с этим делать, Амильена не знала. С другой стороны… что можно сделать с чувством? Ничего. Особенно в одиночку.

Амильена повернулась на бок: если бы можно было закутаться в одеяло, как в детстве, скрываясь от всего. От потерь, от проблем, от сложностей… Точнее, закутаться-то можно было, но вряд ли это поможет, как в детстве, и слезы тоже вряд ли помогут. Только подушку потом сушить придется.

Особняк отца располагался в тихом живописном районе, и из окна ее спальни открывался вид на городское озеро, вдоль которого с другой стороны раскинулся парк, закрывающий дома на противоположном берегу. В детстве она обожала сидеть на окне, часами могла смотреть, как чинно ходят под ручку женщины со своими мужчинами, и тогда Амильена представляла, что когда-то и она будет так ходить.

Счастье в детстве представляется гораздо более простым и уютным, особенно когда ты еще не понимаешь, что для счастья недостаточно просто ходить под ручку.