Книга Не жизнь, а роман!, страница 4 – Юлия Меллер

Луна щедро осветила жиденький лесок, ветер прошелестел листьями хиловатых буков и донёс до распластавшейся на земле Катерины грубоватые мужские выкрики:

— Там овраг, бери правее! Она не могла далеко уйти!

Подниматься было тяжело. Всё тело ломило и было каким-то измочаленным, но страх подталкивал к действию. Размусоливать и собираться с мыслями сейчас нельзя. Всё потом! Сейчас надо убраться подальше от шныряющих по лесу мужчин и взять тайм-аут, чтобы успокоиться и понять, насколько сильно пострадал организм, потом обдумать, что…

— Она здесь! — быстро надвигающийся шум, из-за которого сердце замирает испуганной пичужкой и на Катерину выскочил всадник.

В её полулежачем положении он показался огромным и ужасным. За страхом быть затоптанной, само собою отмечалось, что рожа всадника была разбойничьей в самом неприятном смысле, что одет он был так, как рисуют в альбомах исторического средневекового костюма, что разящей от него вонью людей можно ввергать в бессознательное состояние.

Катерина едва успела отползти от ещё двух всадников, выскочивших прямо на неё с боков. Первому стало смешно, как она из полулежачего положения ополоумевшим зайцем метнулась сначала в одну сторону, потом в другую.

— Затопчешь! — предупреждающе рявкнул один из них на своего товарища, а потом: — Ишь, гонор свой растеряла! — тут же с удовлетворением добавил он, опуская факел в сторону Кати.

— Рем, глянь-ка, да это, кажись, не дочурка нашего сеньора?

Один из всадников спрыгнул и, отобрав факел, небрежно сунул его прямо в лицо испуганной девице. Она отшатнулась.

Все попытки Катерины встать оказались жалкими, она могла только выражением лица и сердитым взглядом как-то ответить этим страшным, бесцеремонным людям.

— Хм, одета непонятно, но личико беленькое, да и ручки у неё такие, что не у всякой благородной, — комментировал увиденное неприятный человек.

Катя вслушивалась в речь, и ей казалось, что окружившие её люди говорят по — французски, но она понимала их почему-то через пень-колоду. Улавливала отдельные слова, догадывалась об общем смысле сказанного по поведению, интонации или ей казалось, что она догадывается.

Думать, оценивать своё положение, не говоря уже о том, что вообще с ней произошло, не было времени, и Катерина целиком полагалась на инстинкты, чутьё, удачу. Она именно почуяла, что немедленная смерть ей не грозит и безысходный ужас стал отступать. Тёплой надеждой зажглись понятые слова о том, что её воспринимают благородной леди.

«Надо держаться с достоинством!» — билась в голове отчаянная мысль.

На всадников произвела благоприятное впечатление одежда попавшейся им девицы. Её платье было насыщено-голубого цвета, и хотя на необходимую ширину подола хозяйка поскупилась, сверкающая на поясе массивная золотая пряжка всё же говорила о приличном достатке её отца. Плащ у чужачки был неприлично короток, едва закрывал зад и зачем-то пошит с рукавами, что смотрелось необычно, но он был выполнен из искусно отделанной кожи, покрашенной в изумительно яркий синий цвет. Краску для такого глубокого синего привозят издалека, и стоит она не дёшево. Её туфельки были на диво аккуратны и повторяли цвет странного плаща. На них не было вышивки и не нашиты полудрагоценные камешки, но мастерство исполнения обувки выше всяких похвал. Ещё на странной девице были надеты вполне достойные украшения и, хотя она была не юна, волосы её были распущенны. Неужели с таким богатством она ещё не замужем?