Книга Не жизнь, а роман!, страница 244 – Юлия Меллер

Картинка изменилась. Андрэ даже прилип лбом к окну, видя, как эти двое одновременно развернули головы в сторону подходящего молодого человека и будто бы два хищника уставились на него. Парень даже не дошёл, а встал как вкопанный, начав ещё больше нервничать. Он уже хорошо отличал людей богатых от людей властных. Первые нарушали законы по дурости и спесивости, а вторые сами себя считали законом.

Секретарь выпрямился, постарался не показывать, что он прочувствовал давление из-за своего невольного вмешательства в их разговор, и как только его щеф, раскланявшись с мадам, оставил её, подошёл к Морриту и тихонько доложил о проблемах. Получив обещание, что как только месье Морритт проводит гостью домой, так подойдёт сам, чтобы переговорить с пришедшим директором института, он почти бегом скрылся в доме. В его голове всё время билось: «Gens de même farine!» («Два сапога пара!»)

— Что-то случилось? — поинтересовалась Катя, впрочем, не надеясь, что Эмэри поделится с нею, ища её понимания или поддержки. Это человек дела и ничего не пускает на самотёк.

— Ничего, что могло бы украсть ваше время у меня.

— И всё же мне пора домой, а вас ждут дела. Не хотелось бы усложнять вашу жизнь. Я вызову такси.

— Нет, я забрал вас из дому, и я верну вас.

Несколько дней ничего не менялось в графике общения между Катей и Эмэри. Первая половина дня была занята экскурсией в прошлое, а вторую половину они посвящали своим делам.

Прошла неделя с Катиного возвращения, а она только сейчас стала осознавать, что дети больше никуда не денутся, что мама, пользуясь странноватым внутренним состоянием дочери, методично прогрызает мозг своими поучениями. А ещё сводило с ума ощущение вернувшейся молодости и свободы в одежде. Она может позволить себе выглядеть как угодно! Строить безрассудные вавилонские башни на голове, надевать обтягивающие зад брюки, постукивать тонкими каблучками босоножек или шаркать домашними шлёпками с вульгарным цветком на мыске, кутаясь в безразмерный халат.

Её не беспокоило то, что через несколько месяцев она будет вынуждена куда-то переехать, что нынешняя работа у неё временная. Это такие мелочи!

Даже смешно, как раньше она волновалась о своём месте в жизни, что она собой представляет, чего достигла или, вернее, не достигла. Теперь ей не надо было ничего себе доказывать, пытаться как-то реализовать себя. Это всё отвалилось как шелуха.

Катя с философским равнодушием рассматривала все варианты дальнейшей жизни. Она могла бы устроиться на работу по специальности и пахать там, завоёвывая себе место начальника отдела в крупной фирме. У неё бы это получилось, она не сомневается.

Могла поискать место в качестве вольного переводчика или, закончив курсы, стать экскурсоводом и работать ровно столько, чтобы хватало оплачивать учёбу детей. Был ещё вариант позволить отцу заботиться о ней и внуках. В принципе это её тоже устроило бы. Тогда она посвятила бы себя детям и истории.

Лёжа в кровати, приятно закутавшись в одеяло, она думала, какой интересный круговорот получился в её стремлениях! Когда-то она рвалась из семейного гнезда, считая, что медленно умирает, погрязнув в бытовых хлопотах, а сейчас она так наелась самостоятельности, ответственности, что подчас лень даже шевелиться.