Книга Не жизнь, а роман!, страница 212 – Юлия Меллер

Казалось бы, надо радоваться, что ага не берёт выкупа за Берта, но на душе было муторно. Она бы предпочла прямо сейчас уехать из дома Яваша, чтобы резко оборвать появившиеся симпатии, но он отпускает Бертрана только после праздника. Впрочем, это условие, которое больше измучает агу, чем её, и оно не невыполнимое, к тому же все равно необходимо время, чтобы продать медальон.

Немного посидев в своих покоях и осмыслив то, что сказал ага, Катерина встретилась с Рутгером и рассказала ему о празднике, об отказе выкупа и совете нанять охрану.

— Думаю, нам так и следует поступить, — подумав, решительно произнёс капитан. — Второй раз надеяться на удачу было бы глупостью.

Они промолчали о графе. Оба ничего не сказали о других христианах, остающихся в рабстве. Это решение им далось нелегко, и камнем будет лежать на сердце, пока король не выкупит всех.

Бертран ждал Катерину. Вернувшись с работ, он едва выдержал, когда все напьются из бочки и почти целиком залез в неё, чтобы смыть с себя всю грязь. Одежда оставалась прежней, но здесь он ничего не мог изменить. Клод, воин Берта, тоже постарался привести себя в порядок и надеялся, что сеньора не оставит его в рабстве. Остальные с завистью смотрели на двух счастливчиков и зубоскалили. Раймунд де Тулузе весь день был молчалив и угрюмо наблюдал за суетой Бертрана.

Катя в сопровождении Рутгера появилась, когда ещё не стемнело. Она с тревогой смотрела на Берта и, сжав губы, наблюдала как он будто бы нехотя поднялся, неторопливо подошёл к ней, посмотрел в её глаза и вытянув руку вперёд, схватив её за локоть, резко прижал к себе, обнимая и жадно вдыхая лёгкий аромат её тела. Все надуманные обиды, вся сила воли куда-то испарились и вцепившись в него истончившимися пальцами, она вжалась в его тело, чтобы каждой клеточкой ощутить присутствие мужа наяву.

— Катрин, я не верю, что ты здесь, — шептал он, — ты мой ангел, моя душа. Зачем ты так рисковала? Любовь моя, ты самая отважная женщина на Земле!

— Берт, больше некому. Соседи, все кого ты охранял, одурели от жадности и кружат возле замка в поисках добычи. Леон не мог оставить наши земли! — Катерина сглотнула и как-то по-детски наябедничала: — На нас нападал Отиз.

— Дестют де Отиз?! Мерзавец!

— Леон вынес ему приговор и Дидье казнил его. Насколько я помню, у Отиза была жена, и если она подаст жалобу королю, то разбирательство вымотает нам нервы.

— Леон был в своём праве, — твёрдо произнёс Бертран, но тут же с досадой мотнул головой: он прекрасно понимал, что любое происшествие можно перекрутить, и невиновный станет виноватым, если есть возможность выжать из дела деньги.

— Рутгер добрался до замка едва живой и Луция его еле выходила. Я не хотела брать капитана с собою, ему трудно ходить, но он упёрся, и я рада, что он настоял.

Катя замолчала и, выдохнув, добавила:

— Последняя часть пути оказалась самой опасной.

— Тогда как же вы?.. — Берт, не выпуская Катю из рук, чуть отстранился, чтобы увидеть её лицо.

— Я отдала все деньги, сумев сохранить только одну драгоценность для тебя. Сам понимаешь, что был бы Рутгер один, он принял бы бой, и ты бы никого не дождался. Я нечто подобное предполагала и поэтому знала, что если кто — то сумеет достичь Эдессы, то только я.