Книга Во славу человечности!, страница 175 – Юлия Меллер

— Семич, милый, замечательный Семич, я не сама по себе, у меня за плечами целый народ! Лейны приближаются, мне надо бы поговорить с вожаком, а он всё время не в настроении и колюч. На ваше предложение вы знаете ответ: ничего не изменилось, будете настаивать — поссоримся.

Аня встала перед ним, провела ладонью по плечу и ласково продолжила:

— Я знаю, вы устали, вас измучило одиночество, но я не принесу вам счастья в том виде, что думаете вы. Подождите, быть может, больше вам никогда не придётся ездить и усмирять бунтующие кланы! Вы так долго ждали, потерпите ещё, и я убеждена: вы встретите именно ту, что предназначена только вам. А я, если Гор позволит, буду менять жизнь всего вашего государства и буду счастлива, если вы не откажете мне в помощи.

Взгляд Семича заледенел, а Аня чуть толкнула его кулачком:

— Никогда и никого я не посылала в качестве усмирителя бунтов! Не хотят сотрудничать — не надо. Я веду сражения, но это ближе к состязаниям, без крови и трагедий. Я показываю, что шагать со мной в ногу — это лучшая жизнь, но никогда не загоняю в угол противника, не оставляю его без всяких шансов. Если кто-то не согласен со мной, значит, не пришло время и я не подготовила необходимые условия.

Семич слушал внимательно, такая спокойная и терпеливая позиция была ему внове, но он знает, что у Ани всё получалось. Она иногда говорила: тише едешь, дальше будешь. Эти слова были не совсем понятны ему, пока она сейчас не рассказала, как действует.

— Я всегда буду оберегать и помогать вам.

За приобнявшей Семича Аней наблюдали из окна Гор и Чарна.

— Они всегда вместе. Она не даёт ему согласия на брак, но ей его внимание приятно, — тихо комментировала женщина, чутко следя за реакцией вожака.

Его когти оставляют борозды в камне, он дышит, словно готовится к бою, но слушает. Подтверждение каждому обронённому Чарной слову он видит своими глазами. К тому же, Чарна не стала бы врать. Она всегда в первую очередь блюдёт интересы хозяина замка, ведь это её дом, другого у неё нет. Единственная подруга матери, последняя ниточка, связывающая его с прошлым.

— Почему она не уезжает с ним? — выдавил из себя Гор.

— Она не дура, — немного небрежно бросила Чарна, — правительнице под стать только вожак.

— Она не приходит ко мне, хотя я показал, что приму её, — в этот момент он забыл, что его долго не было, что Анна едва отходит от края бездны, куда её кто-то толкал.

Гор видел только то, что она обнимает другого, с нежностью смотрит на него и принимает его защиту. Лучше выставить её из замка! Пусть убирается к Семичу!

— Боюсь, что ваша гостья слишком коварна и строит очень долговременные планы, — напомнила о себе Чарна, пробившись сквозь неприятные думы вожака.

— Что ты имеешь в виду? — Гор резко развернулся.

— А что, если приход лейнов лишь часть запланированного? Она станет вашей женой, начнёт проявлять себя более активно — и вскоре вы ей станете не нужны.

— Ты болтаешь чушь, женщина!

— Простите, у меня мало сведений, но не будете же вы отрицать, что она не долго грустила о своём женихе?

Да!

Чарна по глазам, по глубокому дыханию вожака чувствовала, что каждое слово попадает в цель, отравляя его сомнениями. Осталось только ещё чуть-чуть добавить:

— Мы все переживаем за нашу гостью. Моя душа болит, что в нашем доме вдруг завёлся отравитель, но я уверена в наших оборотнях. У меня нет оснований не верить ей, но я сгораю от стыда из-за её подозрений. Я мысленно всё время спорю с ней и начинаю думать, что она ловко нас всех провела. Ведь никто не чуял болезнь! Невольно думаю, а не обманула ли она нас всех? Могла ли она нас одурачить, притворяясь больной?