Книга Дорога к счастью, страница 121 – Юлия Меллер

Возбуждённые приездом отца дети не смогли улечься на дневной сон после обеда, и всё рассказывали ему, водя за руку то в кладовую, где лежали их коньки, лыжи, то в кухню, объясняя, что они умеют сами готовить, а уж когда отыскали спрятавшуюся так называемую «губку для посуды», то даже генерал рассмеялся. Губка заменяла мальчикам щенка, при этом была более сообразительна и шкодлива.

Злата, поддаваясь настроению ребят, вышла вместе с ними на прогулку, каталась на коньках, даже смеялась. Она устроила более ранний ужин, видя, что без дневного сна дети вымотались, и после, уложив их спать, отправилась готовить комнату генералу.

Он, не скрываясь, следил за ней весь день. Ей было обидно. Всё время хотелось спросить, неужели он подозревает, что она могла обижать детей? Они не такие уж маленькие и не бессловесные! С нею они раскрепостились и обо всём расскажут, даже спрашивать не надо! Злата вышла в гостиную.

— Комната для вас готова, — и показала рукой, куда ему можно пройти.

Она не стала задерживаться. Неизвестно, заберёт ли он завтра детей или ему надо ещё организовать транспорт, а у неё есть дела.

Злата отправилась на кухню, чтобы подготовить продукты для завтрашней готовки, прибраться, да можно ещё наносить воды, чтобы утром не отвлекаться. Что и говорить, если мужчина в доме, то не страшно в темноте выйти во двор. Раньше она боялась волков или бродящей неподалёку рыси. Сторож всегда напоминал об осторожности, и Злата каждый день пыталась разглядеть на снегу следы: не приходили ли ночью хищники.

Имрус не выпускал её из виду ни на секунду. Он был благодарен ей за хорошо проведённый день. Иногда ему казалось, что она подойдёт к нему и прижмётся, а может, даже беззаботно обнимет, как и сыновей, такая лёгкая царила атмосфера, но она избегала даже смотреть в его сторону.

Он подал ей руку, когда она надевала на лезвия коньков интересные штучки, но девушка только сделала вид, что воспользовалась помощью, а сама едва коснулась его руки пальцами. Он целый день смотрел на неё, слушал детей, разглядывал дом — и снова возвращался взглядом к ней.

С Талейтой её перепутать было невозможно. Общие черты лица остались те же, но мимика, манера говорить, смотреть, кардинально меняли впечатление. А ещё на щеках благородной лэры никогда не было румянца. Может, всё это мелочь, но она напрочь разбивала хорошо знакомый образ, и невозможно было отвести глаз, не хватало сил заставить себя подумать о приличиях и не пялиться, создавая о себе неблагоприятное впечатление.

Его привлекало не только её живое, наполненное эмоциями лицо, он слушал её голос, с нетерпением дожидался момента, когда она рассмеётся, и даже защекотал старшего сына ради неё, хотя тот уже не малыш.

Имрус с удивлением отмечал, что Злата всё время в движении, не наблюдает со стороны за детьми, как положено благородным лэрам, а во всём принимает участие и это нисколько не умаляет её достоинств.

Ни одна девушка, ни одна признанная красавица не выглядела так же обворожительно прекрасной, как разрумянившаяся и упавшая в кучу малу с детьми Злата. Сыновья подскочили и принялись поднимать её, а потом отряхивать от снега, а он стоял как дурак и не мог налюбоваться на них всех, не смея подойти.

И не только в забавах она активно участвовала. Дети врывались в дом после прогулки, отдавали ей мокрую одежду и устало падали на диваны, а она быстро всё устраивала просушиваться, да ещё разогревала обед или готовила полдник.