Книга Опустошенный север, страница 109 – Юлия Меллер

О слушании узнала не только свекровь, но и её подружка прибежала сообщить об этом же. Они немного порассуждали на тему, сколько требуется отжать с семьи Биргхир, надеялись, что старшую леди Дан пригласят на суд, но ошиблись. Тогда женщина задумалась, как ей использовать суд в своих целях и из имеющейся информации поняла одно, что сплетни слишком противоречивы, и она не понимает, кто может стать ей союзником и как ловчее нанести свой удар по южанке. Тогда она, приодевшись и покрутившись перед зеркалом, пошла сама на разведку к дому главы. Она гордо шла, ловя на себе взгляды мужчин постарше. Может не таких привлекательных, как был её муж, но эти взгляды были, придавали ей уверенности в задуманном. Ксения дала бы ей сорок пять лет, может под пятьдесят. Старше здесь люди не выглядели, доживали до визуальных пятидесяти, ну может пятидесяти пяти и возраст замирал, ожидая резкую старость и быстрое угасание. Принарядившаяся свекровь Ксении выглядела аппетитно, ярко, подкрасив ресницы и брови, как это делала сопливая девка Милле. Несколько росчерков и лицо делалось интересным, новым и красивым. Ради дела пришлось унизиться и повторить способ украшения, но эффект радовал. Теперь она уже второй раз прогуливалась у дома градоначальника и думала, как ей здесь найти сообщника. Девицы не подходили, рабочие пришедшие что-то починить, тоже ей не нужны. А вот интересный дед сидящий возле крошечного палисадничка и подозрительно пялящийся на неё, пожалуй, подойдёт.

— Можно ли присесть, старый, — постаралась быть вежливой Ирма Дан.

— Ну, присядь старушка, — весело ответил ей пенёк.

Женщина аж взвилась, желая собственными руками удавить мухомора.

— Какая я тебе старушка, разуй глаза, — позабыв о втирании в доверие, зашумела женщина.

— Так и я не старше тебя, — подзадорил её озорной дед. Леди запыхтела, но пригляделась и правда, одежда так себе, дурацкая, но мужичок вполне ещё в силе. Пришлось в качестве примирения улыбнуться и сесть рядом.

— Чего бродишь тут, — заворчал он на неё.

— Хочу и брожу, — огрызнулась она, поглядывая, не выйдет ли кто поприличней из особняка.

— Не-е, ты не просто тут околачиваешься, чего надо-то, скажи, а то я хозяина позову, он сам спросит, — прихватил мерзкий дед её за руку и вырваться из этого капкана не было возможности.

— Отпусти! Не смей меня своими ручищами хватать, — зашипела леди Дан и казалось сейчас огнём плюнет, столько силы в шипении. А деду весело стало, за юбку притянул к себе поближе, за талию обнял.

— Ярая, хорошо, — неожиданно мурлыкнул он на ушко, — помять бы тебя, небось расцарапаешь, а?

Женщина даже подавилась очередным возмущением.

— Ты не смотри на одёжку, работал я, так зачем хорошие вещи портить. Ты баба крепкая, мне сразу глянулась, — а сам рукой уже за талию притягивает поближе к себе, — тут флигелёк есть, пошли повоюем, только морду мне не царапай, не по возрасту уже, а так я весь твой, — и так крепко прижал собеседницу к себе, что та только крякнула, глазами захлопала, но смолчала.

Пень трухлявый взбодрился и загребущими руками вмиг облапил всё ему интересное.

— Задница у тебя, как орех, — снова нагнувшись к ушку зашептал, — ух отшлёпаю, — а лапищи уже грудь мнут, залезши под верхнюю одежду. У леди Дан только краска по лицу разливалась, то белая, то красная, то пятнами, когда ей наглец в ухо, обжигая дыханием, про груди её говорить начал. — Здесь я лаской обойдусь, губы у меня толстые, мясистые, я тебя ими как телёнок мамку, обихожу, — леди сглотнула, не от сладости или от возбуждения, просто до этого она забыла и как дышать, и как глотать, а тут вспомнила, да ещё взгляд её опустился посмотреть на губы, про которые речь пошла, а противный мужик всё распаляется и уже её к себе на колени тянет. Тут она не выдержала, со злостью руками оттолкнула, снова зашипела, а он знай, посмеивается, а потом вдруг строго смотрит и спрашивает.