Книга Кому верить?, страница 106 – Юлия Меллер

Господин Фидель внимательно отслеживал состояние здоровья графини. Он же намекнул, что нынче по титулу она маркиза, но Ксения только рукой отмахнулась. Куда уж ей лезть отстаивать ещё маркизьи права.

На землях Орисов этим летом выкладывались все. Крестьяне знали, что беззакония больше не будет, сверх положенного никто у них ничего не возьмёт. Рабочие восстанавливающие свои производственные места, тоже выкладывались, понимая, что это их шанс не быть нахлебниками и не торчать больше попой кверху в огородах.

Сыновья Ксении очень быстро взрослели, обретя настоящее дело, особенно Александр. Ему исполнилось десять лет и, несмотря на то, что начальник он пока был номинальный, к нему относились с уважением, как к лорду, будущему хозяину. Немало этому способствовало отношение к нему Вита. Паренёк прибыл в их имение спустя месяц, исхудавший, с каким-то отчаянием в глазах и больше от старшего сына не отходил ни на шаг. Ксения чувствовала себя виноватой, но ведь она не могла предполагать, что для её семьи в принципе всё сложится неплохо. Женщина, убегая из деревни, исходила из крайнего неблагоприятного варианта, в котором Вит свою прежнюю жизнь, мог назвать стабильной. Потихоньку прибрежного мальчика Ксения стала воспринимать как своего воспитанника. Во всяком случае, ему на равных доставалось обеспечение в одежде, в образовании, в раздаче обязанностей, материнских поцелуев и подзатыльников.

Алёшку же, орисцы просто любили за отходчивый нрав, за легкость в характере, за яркий талант живописца. Если его не было на фабрике, то он мог оказаться где угодно со своим ящиком художника. В лесу, спешно зарисовывающим мелкую птичку, на горе, пытающимся уловить закат или рассвет, во дворе любого крестьянина, отражая простоту быта или в огороде тщательно выписывающим гусеницу.

С налогами Ксения едва управилась, выскребя всё, что у неё было, включая последние драгоценности, очень надеясь на будущие доходы вновь заработавших производств. Время летело, животик у неё подрастал, а к зиме она перестала ощущать неблагоприятное влияние плода, и беспрестанное внимание лекаря ей было больше ни к чему.

В доме появились мужчины, соображавшие в водопроводе, в устройстве котельной, хранилища и леди теперь могла только давать указания, а не лезть сама исправлять требующее ремонта.  Вернулись женщины служанки и в новый год они вместе с хозяйкой устроили грандиозный праздник для всех, как бывало раньше. Угощения, танцы, песни, хороводы, снова танцы, музыка в исполнении леди и ею же придуманные песни, как соло, так и для всех. Мир вернулся на маленький кусочек бывшего Метрополиса и это нравилось всем, даже прижившимся северянам.

А вскоре леди Орис родила ещё одного мальчика с белым пушком на голове.

-Ах, миледи, такой светленький, хорошенький! – сюсюкали няньки, - жаль только после потемнеет.

-Может, не потемнеет, - возражали другие – вон леди сама светлая!

В этом моменте все начинали смотреть на Ксению. Раньше её каштановый цвет волос считался по местным меркам светлым, теперь же черноволосым жителям приходилось корректировать свои понятия о светлости, ведь у них в каждом дворе бегало по несколько карапузов, не являющихся носителями привычного черного цвета волос.

Так и жили.

Хранилище как назло открылось тогда, когда острая нужда в нём отпала. Наладить производство сахара и фарфора оказалось половиной дела. Настоящие трудности начались при организации сбыта. Если по поводу посуды Ксения ожидала подобных препятствий, то на сахар возлагала все свои надежды. Ни сладости, ни варенья не принесли предполагаемых доходов, но положение выручили имения, где были большие урожаи овощей. Не желая продавать за бесценок выращенное сырьё, они ударились в консервацию и вот здесь, чуть ли не наравне с солью потребовался сахар. Чуть позже пошёл спрос сахара и в изготовлении спиртных напитков, так потеряв рынок сбыта в одном секторе, неожиданно нашли себя в другом.