Книга Наследница клана Лунных, страница 111 – Юлия Меллер

— Ах вы, свиньи потроха! — возмутилась одна из прачек и грозно двинулась вперёд, но прибывшие не дрогнули.

Они чувствовали своё превосходство и желали продемонстрировать его. Пусть местные проникнутся, как им повезло принять женщин из центральной части Империи!

Анха с Махой слушали об учинённом побоище в прачечной с широко открытыми глазами. И если Маха догадывалась, что для основной части осужденных, живших в трущобах или в подвалах, привычка устанавливать свой авторитет при помощи кулаков — дело привычное, то для Анхи всё это было чем-то ненастоящим, чем-то книжным, причём из земной жизни прошлых столетий.

В маленьких городках, где ей доводилось побывать, ничего подобного не было. Люди могли всё потерять, но не становились изгоями, а сохраняли свой авторитет и получали посильную помощь от соседей по улице до того момента, пока не вырастали их детки, и тогда уже дети включались в жизнь общества. Так что для Анхи бахвальство женщин о том, как они побили требующих помощи в работе прачек, было ещё одним откровением.

Она слушала хвастливые высказывания — и никак не могла поспеть за тем настроением, что одолевало женщин из каравана. В пути многие из них страшились крепости, потом так устали от дороги, что страх притупился, и все дружно ненавидели стражников. А теперь осужденные одна за другой принимали решение поселиться при казарме.

— Есть ограничение по обслуживанию мужиков, — довольно громко шептались они, словно стараясь убедить в своей правоте как можно больше других. — Это с душегубицами церемониться не будут, а нам подарочки дарить станут…

— Можно замуж за солдатика выйти и получить право на поселение в городе, — подхватывали другие, хотя ещё вчера обидно высмеяли широколицую девицу, надеявшуюся на замужество.

— Только не за кланового, — внесла предложение ещё одна, а прислушивавшаяся к болтовне Ланка презрительно скривила губы. В отличие от других она затаилась и присматривалась. А женщины продолжали держать совет:

— Если простого солдатика ранят, то его не будут лечить, и можно получить статус почтенной вдовы.

Женщины одобрительно закивали.

— А как же лекарь?

— Живодёр! Всех поит какой-то затуманивающей мозги дрянью и ждёт.

— Чего?

— Умрёт солдатик от ран или нет.

— Зачем держать такого лекаря?

— А других тут нет. Говорят, он — как мы, — с опаской оглядываясь, делились сведениями женщины, сидя во дворе и спешно прихлёбывая из мисок выданное варево.

— Из Империи приходит денежка на содержании лекаря и покупку зелий, а вместо лекаря — душегуб, только он не людей резал, а скотинку мучал. За это его выгнали из деревни, а после уже он попался на разбое и вот…

— Так может, и нам так повезёт? — обрадовалась одна из товарок. — Я умею крыс травить, а ещё знаю, как сонное зелье варить. Может, и меня лекаркой сделают?

— Говорят же тебе, ему даже денег не платят!

— Зато отдельным жильём обеспечат, почёт и уважение окажут, а заработать я сама могу… мужиков-то тут полно!

— Везучая! А мы крыс никогда не травили. Знать бы, что в жизни пригодится, так научилась бы.

Маха хмурилась, а Анха слушала, наблюдая за женщинами. Все они воспрянули духом и смотрели на местных свысока. Откуда взялся этот снобизм, она не могла понять. Большинство из них были отбросами в империи, а здесь почувствовали себя важными.