Книга Боярышня Евдокия 4, страница 93 – Юлия Меллер

Вои Гусева терпеливо дожидались, когда их хозяин вызнает необходимые новости, а после потащились в гридницу, с завистью поглядывая на Доронинского старшего. Григорий по пути сунул полушку одному челядину, другому копеечку — и все вокруг забегали, несмотря на позднее время. Вышедшему на шум десятнику подарил новомодную московскую игрушку, подлетающую кверху. Ерунда, а седеющий Вихря обрадовался, как дитя, и велел накормить запоздавших гостей.

Гусевские вои затосковали, но их тоже пригласили к накрытому столу и настроение у них поднялось.

— Это откуда ж у тебя столько подарков? — поинтересовался воин Юряты, увидев, что Гришка поставил на стол ещё одну забавную вещицу, которую приберег для сотника. И ведь как угадал! Не дорогое оружие или броня, а мелочь для ребятёнка, но все потянули руки, чтобы посмотреть, как движется игрушка, если крутить рычажок.

— В Доронино раньше всякую забаву мастерили, и я увлекся.

— А-а, а я думал, что боярышня Евдокия Вячеславна тебя балует.

— Ценит, — поправил его Гришаня, — и доверяет.

— Вона как, — протянул воин, не зная, что ещё спросить и нужно ли.

Он видел, что в дороге боярышня не поскупилась на еду, прислушивалась к советам охраны и легко общалась даже с новиками. И во время первого визита в Дмитров у всех воев водилась свободная денежка, которую они тратили, не особо жалея. Никто из них не думал о чёрном дне или старости, полностью полагаясь на Дорониных.

За столом Григорий рассказал об учёном карпе Фёдоре Фёдоровиче, изрядно всех насмешив, потом поведал о розыскном поросёнке.

— А карп? Где он живёт?

— Так в пруду его оставили. Он женился и воспитывает мальков.

— А поросёнок?

— Вырос и поступил на службу к Великом князю.

— Брешешь! Ну признайся, что брешешь! — перекрикивая друг друга, стали требовать воины.

Григорий хитро посматривал на подтягивающихся к столу воёв и продолжал удивлять. В первый свой приезд он успел только примелькаться, а поближе с ним не довелось познакомиться из-за скорой перемены места жительства, зато сейчас очень всё ладно вышло. Он со своими ребятками уже не чужой и повод есть посидеть, сблизиться немного.

— А у нас эта… ну эта… другая московская боярышня на охоту с князем ездила! Срамно вырядилась, села на коня верхом и через весь город проехала, — выпалил главную новость один из воёв.

— Моя Евдокия Вячеславна не такая, — сразу разделил боярышень Григорий. — На коня сдуру не полезет! И одежа у ней красивая.

— И девка подле неё хороша! — поддержал какой-то молодой воин.

— Дарина, — чопорно назвал её имя один из ребят Григория и не менее уважительно добавил: — Рукодельница она.

— И как охота? Боярышня вернулась с добычей? — Гришаня вернул разговор к Оболенской.

— Да где там! Слава богу, сама живёхонькой вернулась. Здеся её с коня сняли и больше не видели. Девки говорят, что лежит, стонет и ругается! — со смехом закончил воин.

Воины ещё долго сидели, вспоминая свою службу и делясь опытом, а Евдокия лежала у себя с открытыми глазами, составляя план действий на завтра. И лишь когда к ней прокрался Пушок и лёг рядом, она наконец-то уснула, перестав обращать внимание на оглушительный храп Даринки.

На заутрене Дуня хмуро смотрела на благостные лица княжьих людей и самого князя. Ситуация повторялась :  паства отца Пафнутия от избытка чувств шмыгала носом, но лидером в эмоциях вновь был Юрий Васильевич. Евдокия начала осматриваться, ища на ком её взгляд мог бы отдохнуть. Захотелось увидеть Оболенскую, но её загнать на заутреню могли только родители. И тут позади раздался шорох, потом шевеление умножилось и все начали недовольно оглядываться.