Книга Боярышня Евдокия 4, страница 9 – Юлия Меллер

Дуня помолчала, ожидая, что скажут хозяева.

— Так мы завсегда рады подсобить. Скажи, чего сделать-то? — не подвела хозяйка.

— Сразу обо всем не скажешь, но надо то да сё-ё, — мурлыкающим тоном протянула боярышня.

— И как долго твоё то-о-о да сё-ё-ё будет? — передразнил её дедок.

— А как пойдет… ну день-два-три-десять… или чуть по более.

Хозяева двора переглянулись и дедок предложил свою кандидатуру:

— Если только я, — и даже выступил вперёд.

Дуня огорченно мотнула головой и пошла в следующий двор. Но, как и говорил Фёдор,все сейчас были заняты делом.

Люди торопились использовать погожие деньки для работы в поле. Нынче сажали мало, если судить по прошлым годам, но зато о земле стали заботиться намного больше. Практику расчистки новых мест для полей потихоньку оставляли в прошлом и площадь полей у каждой семьи сократилась чуть ли не втрое. Однако, урожай стали получать, как будто сеяли на только что расчищенной от леса земле.

Кто-то даже попытался вновь заняться землепашеством в полном объёме, но не хватило сил. Да и привезенное зерно из более тёплых регионов, как ни крути, оказывалось дешевле. Теперь народ сажал зерновые больше для подстраховки. Неурожайные года везде случаются, а в рязанском княжестве ещё могут быть набеги, и зерно сразу вырастет в цене.

Почти всех обошла Дуня, но свободных рук не нашла. Наоборот, многие с нетерпением ждали работников на лето и спрашивали свою боярышню, где они. Евдокия пожимала плечами и всем отвечала одно:

— В городе тоже не хватает рабочих рук.

Только в одном дворе задержалась, заслушавшись как мебельщик распекает младшего сына за его косорукость. Тот вместо стандартного креслица замахнулся на барный стул. Ну, это Дуня знала, что креслице на несуразно длинных ногах в будущем назовут барными стульями, а так-то мальчишка накосячил.

Она покрутилась вокруг изготовленного им недоразумения, оценила могучие ножки, стилизованные под посох неведомого жреца и, подмигнув непризнанному отцом дизайнеру, отправилась восвояси.

Шла не торопясь, надеясь, что церемония встречи уже закончена, планы княжича (если это он) известны. Вошла во двор, милостиво ответила на поклоны вальяжно расположившихся боевых, сопровождавших княжича. По ним она и узнала, что всё-таки к ней пожаловал сам Иван Иваныч.

Оказывается, он бросил город, доверенный ему отцом и прискакал к ней. Известия, сопровождаемые укоризненными взглядами про «бросил и прискакал», Дуня гордо проигнорировала. Кивнула бдящему за порядком Гришке с новиками, прошла в дом, потопталась в сенях и показалась в общей горнице.

— Здрав будь, княжич, и вы, гости дорогие!

Боярышня чинно поклонилась, давая время гостям подняться (кто сидел) и ответить на её поклон. Княжич за последние пару лет вытянулся, стал чуть ли не на голову выше её, а его товарищи ещё и в плечах раздались. Тот же Сашка, то есть Александр Афанасьевич, поглядывал на Дуню снисходительно, как взрослый на младшую. Ему уже невесту нашли и осенью оженят. Или вот Никитка — тоже здоровый лоб вымахал, а всего-то на пару лет старше княжича.

Дуня замерла.

«Здоровый лоб», — повторила она про себя и уже другими глазами посмотрела на годную рабочую силу.

Это ж надо! Она по всей деревне мечется в поисках крепких рук, а тут — бери не хочу!