Книга Боярышня Евдокия 4, страница 67 – Юлия Меллер

— Дыма нет, не топят, — наклонившись, тихо заметил Гришка. — Евдокия Вячеславна, дальше ты и Иван Вячеславич не поедете. Если тати там или поблизости, то стрелу можете поймать.

Дуня велела брату сесть в сани, прижала к себе кота и благословила воев. А дальше воины начали подбираться к деревеньке, окружая её, но быстро выяснилось, что она уже разорена. Когда старший вернулся, то произнёс только одно:

— Они близко. Старуха сказала, что ушли буквально перед нами.

— Ей помощь нужна?

— Уже нет. Передала весть и отошла, — перекрестившись, ответил ей воин.

— В погоню, — велела Евдокия, грозно сверкнув очами.

— Боярышня, дальше мы сами. А ты останься здесь со своими.

— Хорошо. Только… — она заставила старшего наклониться к ней и шепнула ему на ухо:

— в каком бы состоянии боярышня не была, укрой её ото всех и объяви, что она не пострадала. Скажешь, что её берегли и везли на продажу. Она невинна. Ты понял?

Воин тяжко вздохнул, понятливо кивнул и скомандовал сбор.

Дуня посмотрела, кто с ней остаётся, и сочтя, что немало, спросила Гаврилу:

— Ты с ними?

Видя его колебания, она попросила:

— Поддержи их.

Гаврила ещё раз окинул взглядом тихую деревню и дав знак Бориске, последовал за княжьими воинами.

— А что будем делать мы? — спросил Ванюшка, разочарованный тем, что сестра держит его за руку, как маленького.

— Поищем живых, затопим печи, накормим оставшуюся живность и будем ждать.

— Я не умею кормить коз и кур! — возмущенно воскликнул Ванюшка.

— А кто сказал, что речь идет о них? Может, я имела в виду блох и клопов.

— Не смешно.

— Ты прав, Ванюша. Прости. Мне не по себе, вот и…

До сих пор тихо сидевший Олежка первым юркнул в пустой дом и чем-то там загремел. А вскоре оттуда повалил дым, и он выглянул, чтобы сказать:

— Тут по-чёрному топят, значит, блох с клопами можно не опасаться.

Дуня прошла внутрь, осмотрелась и предпочла остаться снаружи. Ей не нравились низкие потолки и закоптившиеся стены с потолком. А ещё окошечко было заколочено. Лавки, стол, сама печь… она ничего не увидела в темноте, да и не стала разглядывать. В Доронино крестьяне жили намного богаче.

Начало темнеть, когда вернулся отряд с вызволенными из плена людьми.

— Еленка? — позвала Евдокия, подбегая к одним саням, потом к другим.

— Дунь, ты что ли? — вяло отозвался девичий голос.

— Я!Жива? — подбегая к ней спросила она и намного тише:

— Тебя не тронули?

Губы боярышни плаксиво скривились, но головой она отрицательно мотнула.

— Тогда задирай нос и гордо спрыгивай с саней. Пусть все видят, что ты прежняя.

— Я прежняя! Но показываться никому не буду.

— Слушай, не спорь… — зашипела Дуня, но тут боярышня подалась к ней и отодвинула платок от лица.

— Ого! — воскликнула она. — Боевое ранение, — специально чуть завистливо протянула Евдокия, и это подействовало: вЕленке сразу дурь взыграла, она выпрямилась и зло выплюнула:

— А я ему всю морду расцарапала! И глаза подлые выдавила бы, если бы.., — она коснулась опухшего лица и гордо перекинув с одного плеча на другое свою роскошную косу, прикрылась платком.

— Амазонка! — подбодрила её Дуня, оглядывая держащихся рядом женщин.

Всем досталось, но потухших взглядов не было. Испуганные, готовые плакать, но не безжизненные.

— До постоялого двора ехать долго… придется нам ночевать здесь. Обустраивайтесь, а поутру выберемся отсюда, — громко объявила Евдокия, а у Еленки тихо спросила: — Ты домой или?