Книга Боярышня Евдокия 4, страница 179 – Юлия Меллер

Но то дела политические, а Дуне были важны люди. Их слишком мало, чтобы разбрасываться ими. Хоть кого-то доведут до Алексина, а дальше? Многим возвращаться некуда, а у неё дома до сих пор лежат те деньги, что она в Новгороде с татей взяла. Думала помочь кому, но своих заработанных денег пока хватало, а тут…

— Я в Алексин поеду и начну заготовку брёвен, а потом по обстоятельствам поступлю, — сообщила Евдокия и сразу поняла, что верно решила.

— Князь дал указание и там уже… — влезла ближняя боярыня княгини.

— Моя помощь будет не лишней. У меня есть деньги.

Мария Борисовна улыбнулась:

— Я тоже помогу. Отправлю с тобой парочку артелей. А то мне пишут, что твой отец Варфоломей всех местных древоделов под себя взял. Говорит всем, что он дивный храм собрался строить.

— Мой! — фыркнула Дуня. — Так из кирпича же надо… — запоздало удивилась она.

— Где ж он кирпич возьмёт? — развела руки Мария Борисовна.

— Ясно.

— Дуняша, ты только слово княжьего дождись, — княгиня показала на свиток и отпустила боярышню.

Вернувшись домой, Евдокия вновь отправилась по делам. Она съездила в поместье, чтобы посмотреть, как идут дела у Якима с Любой, у юных гончаров и у девчонок, работающих со стекольной массой. Заодно она забрала из поместья готовую мебель на продажу, немного игрушек, пуховиков и одеял. Остальное по мере готовности привезёт управляющий. Это у него давно отлажено.

Яким с Любой справлялись. Сарай для просушки кирпичей увеличили, утеплили и организовали там формовочную. Оставалась нерешенной проблема зимней добычи глины. Заготовки подходили к концу, а зима ещё в самом разгаре. Евдокия переговорила с Фёдором и оба они пришли к выводу, что имеет смысл греть землю ради продолжения добычи глины. Потребность в кирпиче настолько велика, что всё окупит.

— Церковь всё ж надо ставить, — принялся перечислять управляющий, — наши просят кирпич, чтобы молодым на века отстроиться, а ещё твоя слободка сколько кирпича сожрёт. Вот и думай. Мы ничего не заработаем, но зато не так уж потратимся, как могли бы.

— Да я думаю, думаю, — вздыхала Евдокия.

— А Якимке с Любкой напрасно вольную дала. Дохода с кирпичей нет и не предвидится, а им по договору платить приходится.

— Не жадничай.

— Ты сколько денег вложила, чтобы дело запустить? А они что?

— Федор, ну какие деньги? Это они своим трудом вложились и будут вкладываться.

— Тю-ю, что это за труд? Мы все не покладая рук трудимся!

— Фёдор, ты что же… завидуешь? Разве ж можно сравнить твоё положение и их?

Управляющий насупился и отвернулся.

— Фёдор, они же живут, пока работают. А когда не будет сил? А если покалечатся?

— То с каждым может быть.

— Но не каждый останется в семье, получая заботу. Ты до последнего вздоха будешь в тепле и сытости. Независимо от того, уляжешься на печь или по мере сил продолжишь помогать вести хозяйство. Об этом у тебя с дедом был договор, и он будет свято соблюден. Отец и брат дали слово деду, что позаботятся о тебе.

Фёдор часто заморгал, шмыгнул носом и невнятно пробубнил:

— Да знаю я… чего уж… это я так…

Евдокия обняла управляющего и заговорщически прошептала:

— Фёдор, если ты с Ванюшкой не уживешься, то я тебя к себе заберу. Так и знай.

— Благодарствую, боярышня, — расчувствовался он.

Дуня, убедившись, что в поместье всё отлично, вернулась в город. Ей хотелось проверить бумажную мануфактуру, посмотреть, как дела у Кошкина-Ноги и попросить увеличить поставку стекольной массы в Доронино. Девчонки навострились делать стеклянные деревца, на которые можно было вешать бусы, кольца, серьги,и это стало модно. Ещё юные мастерицы начали пробовать себя в создании витражей. Пока что это были миниатюрные полотна с пол ладошки, которые использовали для украшения шкатулок, но Дуня решила, что как только пойдет спад на стеклянные деревья, так рынок сразу получит эти шкатулки.