Книга Боярышня Евдокия 4, страница 106 – Юлия Меллер

Марфа огладила подаренный ей убрус, невпопад сказала:

— Красивый.

Евдокия пригубила наливочку. Она была сладкой, душистой и слабенькой.

— Вроде бы в Семчинском жила любимая князя. Это сельцо подарила Юрию Васильевичу его бабка, Софья Витовна. Любила она нашего князюшко больше остальных внуков, вот и завещала. Поехал юный князь смотреть свои земли, повстречал девицу-красавицу и влюбился. Ему тогда пятнадцать было, а ей… не знаю. Наверное, такая же юная. Об этом болтали старые княжьи слуги, приехавшие в Дмитров вместе с Юрием Васильевичем. До него тут княжил Василий Ярославич, а потом ему другое место под княжение выделили…

— Марфа, ты про князя Юрия расскажи.

— Так я и говорю, сюда князь приехал уже взрослым мужем, а не забыл свою первую зазнобу.

— Она красивая была?

— Говорят, никто не верил, что она из простых. Высокая, белоликая…

Марфа выпила чарочку и с грустью посмотрела на свои широкие ладони.

— Узкие ладошки у неё были, не для тяжелой работы.

— И князь влюбился? Не заскучал с ней?

— Сколько мог, постоянно туда ездил, а потом отец запретил.

— Так с чего здесь эта давняя история всплыла? — никак не могла понять Дуня.

— А с того, что как только лёд на реке станет, то князь обязательно наведается к ней.

— Ого!

— Погрузит мешки с подарками на коня, возьмет с собой пару воинов и несколько дней о нём не слышно. Возвращается мрачный и на всех рычит.

— Да ты что? Так что же получается, он до сих пор её любит?

— Коли любил, то поближе бы поселил, да в богатый дом.

— Хм. А вдруг он не туда ездит?

— Может, и не туда, но люди зазря говорить не будут.

— Коллективный разум! — чуть опьянев, Евдокия вздела перст и засмотрелась на него.

— Чё? Боярышня, я ж не учёная!

— Говорю, народ всегда наверняка знает кто, куда и откуда.

— Твоя правда.

Евдокия ещё немного посидела с Марфой, но та затянула печальную песню, больше похожую на скулеж раненого зверя. Боярышня поднялась, сочувственно посмотрела на неё и побрела к себе, думая, как так получается, что абстрактный народ всё знает, а она нет. Но кто тогда народ?

Евдокия проснулась затемно, полная сил и желания действовать. Перво-наперво она решила заглянуть князю в глаза, чтобы увидеть его зрачок и убедиться, что его действительно травят и умудряются делать это до трапезы. Для этого ей пришлось караулить его у крыльца, чтобы наверняка поставить диагноз.

— Боярышня, а чевой-то мы тута, — зевая и пританцовывая от утреннего морозца, спросила Даринка.

— Надо, — пряча руки в муфту, буркнула Дуня.

— А чевой так рано?

— Товой, — передразнила боярышня.

— Евдокия Вячеславна, темно ж ещё, — не унималась девица, выстукивая дробь зубами.

— Отстань, — Дуня закрыла замерзший нос муфтой.

— Боярышня, ты бы сказала, а я тогда подсобила бы.

— Ты уже подсобила с булочками! Где они?

— Так не пущают меня к печи! Но я уже знаю, как дело сладить. Ты погоди немного Евдокия Вячеславна.

Недовольно глянув на подскакивающую Даринку, Дуня коротко выдала самую суть:

— Мне надо княжьи глаза увидеть.

— Ой, страшно-то как! — закрестилась девица.

— Ну чего ты себе напридумывала! — вспылила боярышня. — По глазам можно увидеть, опаивают человека, чтобы разум его затмить, или нет.

— Вот оно что, — протянула Даринка и тут же внесла полезное предложение :  — Тогда надо с князем на одном уровне быть, — и для наглядности показала руками, что за уровень такой. — Чтоб глаза в глаза!