Книга Боярышня Евдокия 3, страница 57 – Юлия Меллер

Боярыня с девочками, новиком и воином залезли в возок и велели править домой. Возница поворчал, что лошадь не двужильная, но тронулся с места.

— Кто такие? — строго спросила Кошкина у воина с новиком.

— Матвей Соловей, из потомственных служивых. Возглавляю отряд, посланный охранять тебя и твоих подопечных. А это новик, Гаврила из рода Златова.

Дуня отметила, с какой гордостью назвал себя воин. Московские служивые в последнее время ставились выше тех бояр, что приехали в Москву вслед за удельными князьями. Дед жаловался, что в чинах порядка нет, а всё из-за того, что надо было учитывать, откуда прибывают знатные люди и какому князю раньше служили. То же самое было с боярскими детьми, стряпчими, дьяками, стольниками. Их положение зависело от того, кому они подчинялись, в каком городе жили и как давно владели чином.

— Постой-ка, из рода Златова? Светлана не мачеха ли тебе? А отцом будет Афанасий? — воскликнула Дуня.

Новик расцвёл, и она больше не сомневалась, что это сын Афанасия: у них обоих одинаковая обаятельнейшая улыбка.

Кошкина скосила глаза на просиявшую Дуню и многозначительно кашлянула. Боярышня вопросительно посмотрела на неё и вдруг прыснула, догадавшись, что беспокоит покровительницу. Слегка качнув головой, отрицая влюбленность, она уставилась на Матвея Соловья.

Тот посмотрел на счастливо улыбающегося подопечного, не вымолвившего ни слова, огладил бороду и растеряно посмотрел на Кошкину, сообразив, что сам не знает, что недавно произошло. Ткнув Гарилу в бок, он велел ему рассказывать. Парень заморгал как будто спросонья и начал:

— Светлана наказала передать привет боярину Еремею, боярыне Милославе, тебе и боярышне Марии. Ещё сказать, что помнит добро о Василисе и…

— Гаврила! Итить твою, ты чего городишь?

— Так дядька Матвей, ты же сам…

— Говори, что в избе посадничьей произошло! Ты боярышню чуть не покалечил. Не накинься на тя новгородцы, я бы сам…

Парень вжал голову, когда Матвей погрозил кулачищем, но тут же встрепенулся и взъерошенным воробьём начал гневно возмущаться:

— Я же смотрел и всё видел! Боярышня стояла и вместе со всеми следила за игрой. Всем было интересно. Все красиво одеты.

— Ты по сути говори! — не вытерпел Матвей.

— А я и говорю, что приметил такого же человека, как мы с тобой. Нас не пускали… — Гаврила осёкся, и Матвей пояснил боярыне с боярышнями вместе него:

— С чёрного хода прошли и встали у стеночки, как будто нас сюда кто из посадников привёл.

— Да, мы старались не привлекать внимания, а тот ужом меж посадников проскальзывал, изображая слугу, — с обидой пояснил Гаврила. — Все были увлечены и не обращали на него внимания, а он сторожко приближался к вам. Я думал, к боярыне лезет напакостить, потому глаз с него не спускал, но он чуть сместился, и я понял, что идёт худо творить боярышням. Вот тогда я за ним потянулся, а когда увидел отблеск ножа, то думать некогда было. Не успевал я его остановить, а вот Евдокию Вячеславну из-под подлого удара вывести мог.

— Ножа? Тебе не показалось? — переспросила Кошкина и озабоченно посмотрела на девочек.

Гаврила заволновался и начал руками показывать, какой он видел нож.

— Смешной нож: короткий и узкий, но тем страшнее было!

Парень поперхнулся, и повернувшись к Матвею, пояснил: