Книга Боярышня Евдокия 3, страница 155 – Юлия Меллер

— Ишь ты, придумала… как кур! Не всё так просто, — вздохнул старец. — Но твои замыслы мне понятны, и я вижу, что ты желаешь добра.

— Верно, владыка. Прости за самоуверенность. Я понимаю, что перемены для многих тяжелы. Князь знает это и ни на кого не давит, считая, что время всё расставит по местам.

Оба помолчали.

— Ты умная девица… Скажи, сама ли придумала сказки или где слышала?

— Многое слышала, запомнила, и по-своему обдумав, выдала людям.

— Наслышан я о твоей тяге словесно и рукописно одушевлять животных. Странно это, не увлекайся.

— Понимаю, что баловство, но детям через образ хитрой лисички, трусоватого зайчика или хлопотливой белки легче понимать взрослый мир. Я только из-за этого.

— И всё же, не увлекайся. Настоящие зайки не трусоваты, да и похитрее лисички есть звери, так что неправильные твои образы!

Дуня хотела было оправдаться, но владыко продолжил:

— Ладно, иди сюда, благословлю и езжай домой с миром!

Евдокия рада была бы отправиться домой, но не показаться на глаза князю не могла, а он был занят.

— Евпраксия Елизаровна, миленькая, может, ты за меня всё нашему князю расскажешь? Ну чего я тут сижу, когда у меня там… — Дуня расстроенно махнула рукой куда-то в сторону.

— Чего у тебя там? — усмехнулась боярыня.

— Большие и маленькие дела без присмотра, а я туточки прохлаждаюсь.

— Князь твои сказки смотрит, — наставительно произнесла Кошкина.

— Ну да, ну да, — буркнула боярышня.

— И делами занимается, — строго добавила боярыня.

— Да я ж о том и говорю, чего я его отвлекать буду, — возбуждённо подскочила Дуня.

— Евдокия, ну что ты, как маленькая?

— Ей скучно, — сдала подругу Мотя. — Ближние Авдотьи Захарьевны косятся на Дунечку, ждут, когда она рукодельничать начнёт, а она по дому слоняется, короб с рукоделием с места на место переставляет. А они потом ищут его, — хихикнула девчонка.

Кошкина улыбнулась, а Дуня насупилась. Авдотья Захарьевна взялась опекать Мотьку и учит всему, а если точнее, то болтают они с утра до вечера, треская сласти.

Овины присматриваются к Матрёне, а она знакомится с устоями их семьи. Коли всё так дальше пойдет, то зимой Овины всей семьей выберутся в Москву, чтобы познакомиться с отцом Моти и маленькой Ксюшей, с которой подруга не хочет расставаться. Загадывать что-либо рано, но родители Захарки серьёзно настроены ударить по рукам и опекать будущую невестку до положенного срока.

— Дуня, твои псковичи уже уехали? — поинтересовалась боярыня.

— Угу, они же тут проездом были. Может, и хотели задержаться, чтобы посмотреть, как Новгород присягать князю будет, но все постоялые дворы нашими забиты.

— Не унывай, — Кошкина взяла несколько свитков, — сейчас буду у князя, напомню о тебе.

— Только не забудь! — воспряла духом Дуня.

— Из дома не выходи, — напомнила боярыня и направилась к выходу.

Евдокия изнывала от сидения в чужом доме, а со двора её перестали пускать даже с охраной. Вместе с нею маялся Гаврила, которого Матвей Соловей приставил к ней.

Во всяком случае, Дуня думала, что он мается с нею, поскольку она постоянно посылала его с поручениями.

По её наущению боярич прикупил для неё звёздного железа, и она надеялась, что так назвали куски упавшего метеорита. Провёл разведку насчёт шведского железа — и в результате Дуня отказалась от покупки, поняв, что не может оценить качество, а на честное слово торговца положиться нельзя.