Книга Боярышня Евдокия 3, страница 135 – Юлия Меллер

— Ты где был? — морща нос, подошла она к нему, подмечая грязные и размякшие от сырости сапоги, испачканные колени и грязь под ногтями. — Ты чё, землю рыл? — со смехом спросила она и догадавшись, что попала в точку, приоткрыла рот: — Ах ты… — оглянулась, приблизилась: — Сенька, хищная твоя порода, а делиться ты думал?

— Дунь, ты чего?

— Дурашка, — ласково взяла его за ворот, потянула к себе, — я, значит, рисковала, приманивала всякий сброд, находила добро, а ты всё себе захапал и думал, что я не догадаюсь?

— Тебя похитили, а я спас, — поправил он её и обижено заметил: — Могла бы поблагодарить!

— Ах ты… нехороший человек! Деловые люди так не поступают, а мы же с тобой деловые, а не какие-нибудь простофили, так?

Боярич усмехнулся и, выгнув бровь, пристыдил подругу:

— Дунь, я уйму серебра потратил, чтобы примчаться сюда. Между прочим, по первому твоему зову!

— Это ты молодец! — похвалила она его. — Но мою долю добычи отсыпь, пожалуйста. Не поверю, что ушёл пустым с того двора, где меня держали! Кстати, у меня там всё посчитано было, — и она начала перечислять, загибая пальцы: — шкурки, шведское железо, стоялый мёд.

— Со двора ушёл пустым, — не согласился Волк, — туда новгородских стражей вызвали, чтобы всё записать. Сама понимаешь, что шкурки, ткани, мед, железо, сундук с ценностями…

— Что? Там ещё сундук был? Где?!

— Кхм, — озорно подмигнул ей Семен, загадочно поигрывая бровями, и это могло означать только одно: стражам этот сундук не попался на глаза!

Боярышня ахнула, сделала губки бантиком и чопорно покачала головой, показывая, что не учила его этому. Боярич хохотнул. Дуня же вздохнула и пояснила про ту шкатулку, что всю дорогу во время побега тащила с собою

— Это на вспомоществование нуждающимся пойдет. То, что с людей насильно снято, надо тратить на добрые дела.

Семён внимательно посмотрел на боярышню и кивнул:

— Твоё право, но как по мне, то это блажь.

Евдокия подождала, не собирается ли Волк над ней смеяться, но тот был серьёзен. Она понимала его. Отец Семёна и братья жили с походов, а это как раз насильно снятые ценности. Но радовало то, что Семён хотя бы ощущает разницу между ограблением торговых людей в мирное время и захватом добычи во время войны. Сейчас все очень хорошо понимали фразу «горе побеждённым», а некоторым не раз самим доводилось оказаться по разные стороны и почувствовать как азарт победы, так и горечь поражения.

— Так чего же ты прятал? — она показала глазами на его обувь, колени и демонстративно поднесла к его носу свои чистенькие ноготки.

— Тц, — с досадой выдал Волк, сразу же посмотрев на свой внешний вид и ногти с чёрной каёмкой.

— Тебе надо научиться заметать следы, — с превосходством заявила боярышня, радуясь своей наблюдательности. — А что? Это поможет лучше понимать действия татей, — с улыбкой добавила она.

— И откуда ты всё знаешь? — насмешливо спросил её молодой мужчина, но не дожидаясь ответа, тихо шепнул: — Тимошку Сергеева растряс. Эта паскуда не только татей на Носиковых навела, но ещё он всех ограбил.

— Э-э-э, кого «всех»? — не поняла она.

— Добро Носиковых вывез, — загнул палец Семен, — схрон нанятых татей взял себе, — ещё один палец загнул, — и ещё имел долю с разбоя, чинимый по наводке Селифонтова, — боярич резко сжал кулак: — Дунь, они столько людей загубили… — лицо Семёна ожесточилось: — Никого не щадили, сторожась свидетелей.