Книга Боярышня Евдокия 3, страница 123 – Юлия Меллер

Оба проснулись от жажды и холода. Нащупали шкатулку и побрели дальше. В полной темноте идти стало намного тяжелее, но Дуня считала шаги и ощущение, что они идут вечность прошли.

— Стены кирпичные, — вдруг сообщил Гаврила.

Дуня сразу же принялась их ощупывать и подтвердила. Они пошли дальше и вскоре стали попадаться продухи, а через них немного света.

— Неужто мы под Новгородом? — удивился Гаврила.

— Вода течёт, — показала Дуня на стену.

— Это сливные канавки, — пояснил ей боярич и это означало, что они действительно добрались до города.

Гаврила с Дуней взбодрились. Идти стало легче и они даже стали оставлять знаки, чтобы отмечать свой путь. Выхода наверх не было, а может, они не видели его.

— Ого! Смотри! — Дуня показала рукой на стоящие друг на друге короба.

Гаврила снял крышку с одного из них:

— Парча, шелк и бархат! — торжественно объявил он.

— Так это контрабанда! — отчего-то обрадовалась Дуня и начала считать, сколько всего добра.

— Как бы нас за неё не порешили, — озабоченно вертя головой, тихо произнёс боярич.

— Как обидно, — расстроено произнесла боярышня, пытаясь приподнять короб.

— Чего?

— Вновь на нашем пути добро валяется, а взять не можем!

— Вот выберемся и вернемся, — постарался утешить её Гаврила, но прекрасно понимал, что им ни за что не найти тот двор, где их держали и уж тем более не повторить тот путь, что они прошли.

Дуня все-таки отобрала себе штуку тончайшего шелкового полотна.

— Балдахин сделаю, а то комары по ночам зажирают, — непонятно пояснила она, прижимая к себе ткань и шкатулку.

— Уходим, — строго произнёс Гаврила и боярышня согласно кивнула. Она старалась запомнить место контрабандного склада и даже на стенах чертила смайлики, но вряд ли это добро дождётся её.

— Я вижу лестницу и дверь, — после долгих блужданий сообщил Гаврила. — Постучим?

Дуня вяло кивнула, предоставляя возможность стучать и орать бояричу. Но неожиданно хватило одного удара, чтобы выбить дверь.

— Силен! — уважительно произнесла боярышня и, подхватив своё богатство, понеслась вперёд:

— Я слышу божественное пение! — радостно сообщила она ему, торопясь миновать узкий коридор

-улитку.

— Евдокия, погоди!

— Мне невтерпёж! Там люди! Ты слышишь!

Коридор, лестница, потом ещё коридор и тупик, а пение раздавалось совсем рядом. Надо было бы покричать, но оба охрипли.

Небольшой лючок над головой ненадолго затормозил спешащих на свободу молодых людей. Поднатужились, раскачали, сдвинули через щель железяку, откинули люк с грохотом.

Пение замолкло. Дуня закинула наверх шелковую штуку, потом шкатулку, а после её подсадил Гаврила, буквально подкидывая вверх, чтобы она большей частью оказалась на поверхности и не упала обратно.

Дуня успела подумать, как вежливо скажет певчим, что их пение благословенно и спасло две юные невинные души, но яркий свет ослепил её. После долгой темноты резь в глазах оказалась невыносимой.

Инстинктивно она одновременно сделала сразу несколько вещей, скрючилась, чтобы не свалиться обратно на руки Гавриле, застонала и закрыла рукой глаза. Ещё постаралась объяснить окружающим свою проблему в надежде, что убавят количество свечей подле неё:

— Ой! Глазоньки свет режет! — простонала она.

— Изыди! — провозгласил кто-то над её головой.

Удар кадилом по лбу, всё же скинул Дуню обратно, сбивая с ног показавшегося Гаврилу.