Книга Боярышня Дуняша 2, страница 58 – Юлия Меллер

— Дожили, — проворчал Еремей, но взглянув на мешочки с серебром, расцвёл.

Фёдора быстро привели в порядок, и он коротко рассказал, как почерневший от усталости старший Петрович вернулся из монастыря с полной телегой яблок и деньгами.

— Мы всё положенное отвезли в монастырь, а они, значитца, расплатились. Петрович гнал, как мог. Ни с кем не разговаривал, нигде на людях не останавливался. Когда застревал на дороге, то готов был яблоки скинуть, но побоялся привлечь внимание пустой телегой. Так и доехал, настрадавшись.

— Наградил за старание?

— Не взыщи, наградил, — наклонив голову, признался Фёдор.

— Правильно сделал. Ты мне вот что скажи, как там у вас дела? Как Милослава с моими внуками? Не болеют ли они? Как люди?

Фёдор приосанился и начал отвечать по порядку:

— Все живы-здоровы, слава богу. Запасы собрали, какие сумели. Много ягод, грибов, трав посушили. Давеча охота удалась и мяса вдоволь наелись. Рыбка не переводится. А вот соли нету.

— Купим. Поедешь обратно, повезешь соль.

— Благодарствую.

— Как артель?

— Сообщество, деда, — поправила его Дуня.

— Один хрен.

— Игрушек полные короба. Надо в город везти, да дожди проклятущие…

— Да, дороги как никогда развезло. Но надо поспеть до заморозков. Как дорога подмёрзнет, так купцы разъезжаться начнут кто куда.

— Деда, одни уедут, другие, наоборот, приедут.

— Права, Евдокия Вячеславна. Гружёная телега сейчас не пройдет. Надо подождать морозца.

— Плохо, — проворчал Еремей. — Я ж за две лавки плачу, а торговли нет. Ко мне уже подходили спрашивали, не продам ли хотя бы одну лавку. Один купец даже не саму лавку спрашивал, а место.

— Деда, а ты сдай ему место на пару седмиц. Как раз до заморозков получится.

— Может, и правда сдать?.. — задумался Еремей. — Так и обговорю: две седмицы.

Дуня, Фёдор и стоявшая в уголке Василиса усиленно закивали — лишняя копеечка всегда пригодится!

Ну, а дальше начались разговоры, касающиеся дел насущных. Обговорили княжий заказ на брусчатку, посчитали, сколько надо выплатить Якиму. Работы у него теперь до весны, если не до лета, полно.

— Ты только выплати всё чин по чину, — строго наставляла Дуня Фёдора. — Мы все обязаны Якиму.

— Да нешто я не понимаю! Да и Любка баба не промах, всё посчитает и молчать не станет.

— Вот! — наставительно поддержала Дуня и одновременно этим выразила свою поддержку бывшей няньке. — И за соль с них лишнего не бери, пусть Любаша рыбки впрок наготовит. Сам знаешь, огорода у них нет, на охоту не ходят.

— Не беспокойся о них, боярышня. Любка знала, что ты денежку их семье выделишь и заранее обсказала, что им купить надобно.

— Вот и хорошо. Ты перескажи Василисе, что тебя просили купить. Она поможет, — Дуня посмотрела на ключницу, и та согласно кивнула.

— Фёдор, а яблочки сушишь? — встрепенулась боярышня.

Лицо Фёдора перекосило.

— Смотреть на яблоки не могу! Везде они! — в сердцах выпалил управляющий. — Целыми днями девки режут их и сушат, а мальчишки коробочки плетут для них.

— Это хорошо. Всё сюда вези и береги от влаги.

— Да берегу! Люди хуже устроены, чем сушёные яблоки, — ворчал управляющий, но Дуня в ответ поджала губы.

Еремей взвешивал на руке мешочки, что-то подсчитывал и слабо прислушивался к беседе. Но наконец он поднялся, подхватил серебро, и прежде чем уйти, велел Фёдору предложить деревенской ребятне пойти в боевые холопы.