Книга Боярышня Дуняша 2, страница 108 – Юлия Меллер

Все послушно расступились, но когда уперлись взглядом в Дуню, то словно бы опомнились:

— Боярышня, негоже тебе глядеть…

— Боярышня, не для твоих глазок зрелище…

— Дунька, ты что здесь делаешь? Вот я тебя!

— Надо осмотреть раны, перевязать и нести его в возок, чтобы не замерз окончательно. Возможно, он жив только потому, что лежит в снегу, но… — добавила тише, — …это не есть хорошо.

— Э-э-э…

— Да пропустите же меня! — повысила она голос — и перед ней расступились.

Быстро ощупывая тело мужчины, подлезая под его бронь, Дуня нашла-таки ранения.

— Боярышня, надо уходить… метель, — тревожно произнес отцов холоп.

Дуня кивнула, давая понять, что поняла. Раздевать и перевязывать рану не стала. Кровь уже сама остановилась. А вот что делать со сломанными ногами? Надо зафиксировать их.

Она огляделась. Вокруг были сугробы и могучие ели. Непонятно как сюда забрался отцов знакомец, но за ним пришли и в пылу схватки переворошили снежный покров. Потом тут долго топтались лошади. Если бы не усиливающаяся метель, то можно было бы попробовать поискать подходящие жердины для ног.

Она мысленно попросила прощения у своего первого пациента, веля бережно класть его на плащ и нести в возок.

— Каждый раз, когда вы его шевелите, он испытывает ужасную боль, — напутствовала она воинов, переложив всю ответственность на них.

Её услышали и выносили Афанасия на руках, пропустив перед собой животных, чтобы легче были возвращаться на дорогу. Отцову знакомцу повезло: ещё бы час полежал — и прости-прощай.

Вячеслав вглядывался в дочь, ища в ней признаки неуверенности, но она деловито распоряжалась и бежала следом, выходя из леса. Княжьего порученца Афанасия погрузили в возок и нахмурившаяся Милослава захлопнула перед его носом дверцу.

— Не мешай. Дальше мы сами, — сказала она.

Он кивнул. Его дело довезти жену с детьми и остальными до ближайшего постоялого двора. Метель набрала силу и следовало торопиться.

Дуню потряхивало от волнения. Она без раздумий влезла командовать, почувствовав неуверенность мужчин и утекающее сквозь пальцы время. Конечно, без неё сообразили бы, что делать, но отцов знакомец выглядел скорее мёртвым, чем живым, и тут важно было как можно скорее оказать помощь.

Он был ужасно бледен, и Дуня подумала, что мужчина истекает кровью или замерз, но оказалось, что это вторично: бедолагу действительно ранили, и скорее всего, принудили спешиться, но основную боль ему причиняли сломанные ноги.

Дуня догадалась, что ноги мужчине ломали специально и ломали, застав его в нелепом укрытии, но как ему удалось расправится со своими мучителями, это может рассказать только он сам. Однако ему суждено было погибнуть вместе с ними. Он явно до последнего не оставлял попытки встать, невзирая на боль, и сесть на коня. Сдался воин только тогда, когда животное почуяло яблочный запах и сбежало. Или можно сказать, побежало за помощью. Так тоже можно трактовать. И вот, он в безопасности, смотрит безумными глазами на своих спасителей и… впадает в беспамятство.

— Разморило сердешного, — жалостливо прошептала Светланка, подкладывая подушечку ему под голову.

— Мам, надо что-то сделать? Он же ранен, — робко спросила Маша.

— Довезём до двора и там обиходим, — изобразив уверенность, объявила Милослава — и только Дуня поняла, что мама плохо представляет, что делать с подкидышем.