Книга Боярышня Дуняша 1, страница 64 – Юлия Меллер

Да и покатилась она, как бочонок, крутясь вокруг себя. Восторг и ощущение полета тут же перебил страх! Тело княжича стало непослушным и расплата последовала немедленно.

Иван Иваныч упал, из-за доски кувырнулся, ноги больно дёрнуло, а потом его так же, как Дуньку, закрутило в падении. Он сгруппировался и не сопротивлялся, чувствуя, что ещё немного — и остановится без усилий.

Обезумевший Никифор Палка несся вниз, размахивая руками и не помня себя, и чудо, что не переломал себе ноги!

Дуню эпическое падение здорово встряхнуло и ей хотелось полежать, прийти в себя, но она слышала вопли обеспокоенных людей, поэтому кряхтя поднялась и вяло помахала рукой, показывая, что жива. Чувствуя боль в ноге, она осторожно наступила на неё и, сообразив, что не так уж больно, похромала к княжичу:

— Иван Иваныч, живой?

Он повернул голову к ней и посмотрев на неё шальными глазами, ответил:

— Ох и выпорют нас! — и тоже стал подниматься.

Дуня почувствовала соленую влагу во рту и сплюнула кровью. Подняла руку к губам, думая, что разбила их, но нащупала языком дырку на месте качающегося зуба, предвестника её гениальных идей. Кровь во рту быстро набралась заново и пришлось вновь сплюнуть.

Княжич задумчиво понаблюдал за ней, пожевал губами и тоже сплюнул красным.

— Кажется, зуб выбил! — сообщил он и растянув губы, показал дырку.

— Молочный? — зачем-то деловито уточнила Дуня.

— Ага.

— Я тоже, — и улыбнулась. Княжич посмотрел и тоже улыбнулся: — У тебя двух зубов не хватает, — сообщил он, и Дуня срочно стала проверять языком. И точно, оба верхних передних молочных вылетели при ударе, а она так наелась снега, что даже не заметила. На всякий случай нагнала слюны и ещё раз всё сплюнула, надеясь на то, что промоет собственной кровью дырки от попавших извне микробов.

Тут к княжичу подбежали холопы и стали его ощупывать, но Иван Иваныч только недовольно отбивался, а потом сердито рыкнул на них, отгоняя и почти беззвучно повторил подружке:

— Выпорют.

Она как раз увидела лицо приближающегося княжьего дядьки. Он уже не бежал, а еле шёл и был ужасно бледен, но в глазах его разгорался дух возмездия! Дуня сразу поняла, что её будущее висит на волоске. План по спасению созрел мгновенно. Дуня подмигнула княжичу и громко застонала, театрально раскинув руки, словно бы взывая к небу:

— У-у-умира-а-а-ю-ю!

Мальчишка недоуменно хлопнул глазами, но тут он увидел приближающегося дядьку и его вид был нехорош, совсем нехорош. По спине княжича побежали мурашки, предчувствуя наказание и ему захотелось «умирать» вместе с Дунькой. Уж больно жалостливо у неё получилась это делать.

Иван Иваныч вцепился в едва держащуюся на ногах Доронину и тоже что-то простонал. Все вокруг замерли, а шатающиеся княжич с дьяковой внучкой в обнимку начали подниматься на горку… всё быстрее и быстрее… под конец они лезли на четвереньках — и никто за ними не мог угнаться!

Вместе с ожившими приятелями эта парочка ловко заскочила в сани и, не дожидаясь дядьки с холопами, помчалась в Кремль.

На женской половине героическим страдальцам была оказана помощь и ласка. Их переживания щедро сдобрили вкусностями, хотя и пожурили, чтобы больше так не рисковали.

Ругать детей княгиня не стала, видя их раскаяние и испуг, а после и перед Никифором Палкой заступилась за них.