Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 61 – Яна Сандерс

Пришлось миновать Эттерфилд в той его части, какой я ещё не видела. Но, как оказалось, жилища крестьян и местных рабочих здесь немногим отличались от тех же улиц Крейсшира. У каждого из домов имелись небольшие огороды, и если кто-то трудился на своём участке, всякий раз прерывал работу и с интересом провожал взглядом извозчика. Когда деревянная застройка сменилась широкими улицами, вдоль которых тянулись каменные дома на два-три этажа, крестьян и работяг в простой одежде, залатанных фартуках и сбитой обуви не осталось. Их сменили мужчины в сюртуках с иголочки и женщины в элегантных платьях. Даже дорога стала будто бы ровнее и почти рассеялся флёр деревни, сочетавший в себе ароматы хлева и чернозёма.

Гостиный двор в длину занимал довольно большой участок улицы. Он соседствовал со зданием почтамта по одну сторону и городского банка по другую. В высоких, почти во всю стену окнах первого этажа я видела прилавки, полные пёстрой снеди, предметов быта, тканей и прочих товаров. Вдоль них, останавливаясь, чтобы рассмотреть то или иное изделие, прохаживались в основном богато одетые дамы и с важным видом перебирали то образцы материи на платье, то предметы ювелирного искусства. Второй этаж двора составляли гостиничные номера для приезжих, где и обитали мастера. Но днём эти люди занимались торговлей. А потому, ни минуты не сомневаясь, я направилась к своей цели.

— Газеты! Покупаем газеты! — прокричал мальчишка, пробегавший мимо. — Выставка ремёсел в этом году произвела фурор! Сколько свадеб ожидается после охоты? Покупайте газеты!

Дождавшись, когда ребёнок освободит проход, я перебежала пустующую дорогу и, толкнув дверь, вошла в магазин.

Всё тело разом обдало тёплое, немного душное облако закрытого помещения, не знавшего проветривания. А нос защекотали ароматы. В них мешались нотки трав, цветов, свежесрубленного дерева, но более всего — приторная смесь чрезмерно сладких духов и пота. Кто-то явно пытался заглушить собственную вонь отдушками, и у него это плохо получалось.

Запах усилился, когда я услышала голос, показавшийся мне знакомым. А когда увидела одутловатое лицо в обрамлении кружевного чепца, стало ясно, откуда поступало амбре.

Будущая тёща Винсента только что отошла от лотка с материей и под руку с дочерью прохаживалась теперь вдоль прилавка ювелирных изделий.

Лариэль, несмотря на шопинг, счастливой не выглядела. Худая и бледная, она будто отбывала наказание, находясь здесь.

— Примеряй-ка вот это колечко, милая, — потребовала мать, указывая продавцу на довольно массивный для юной леди перстень. — Какая тонкая работа. Да и я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии. Упакуйте к нему вот эту подвеску, браслет и серьги.

— Мне оно велико, мама, — прошелестела девушка, возвращая украшение.

— Наказание, — недовольно бросила женщина. — Худая как жердь. Всё сваливается. Вот увидишь, муж долго тебя такую терпеть не станет и найдёт себе помясистее. Что у вас есть на самые худые пальцы? — женщина уставилась на продавца, презрительно скривив губы и сделавшись ещё больше похожей на жабу.

Мужчина в длинном бордовом кафтане протянул ей прелестное колечко, усыпанное мелкими камушками. Надев его, юная барышня без особого энтузиазма, взглянула на мать.

— Ну вот и славно, — проговорила та. — Хоть что-то. Запишите всё на имя лорда Хальта. Моя дочь скоро станет его женой.