Книга На краю одиночества. Ад, страница 2 – Ева Бран

"Хорошо, хоть вещи успел постирать до ухода на работу. Пока эта ненормальная спала".

С этой мыслью я отключился.

Проснулся по привычке рано. В доме стояла тишина. Значит, мамаша завалилась спать. Отлично. Это означало, что я успею принять душ и нормально позавтракать перед учёбой.

В зале обнаружил родительницу с каким-то новым собутыльником, спящих прямо за столом.

Быстро сходил в ванную, заварил чай, пожарил яичницу и сел завтракать, попутно штудируя конспект. Хорошо, хоть природа наградила отменной памятью. Видимо, моральная компенсация за другие её менее приятные «бонусы».

Дело в том, что два года назад я попал под машину. Вот так просто. Шёл после бессонной ночи в институт и не заметил вывернувшую из-за угла легковушку. Помню сам удар и всё… ни боли, ни врачей со скорой – ничего этого не было.

Очнулся, как мне показалось, в незнакомой тёмной комнате без окон. Где-то капала вода. Или мне чудилось? Сколько я пробыл в этой комнате – не знаю. По ощущениям недолго.

Я просто сидел, прислонившись спиной к стене, и ждал. Чего? Непонятно… Не метался, не пытался найти выход – просто ждал. В какой-то момент, противоположная стена озарилась ярким светом, и в ней появился дверной проём, из которого вышел мужчина в светлых одеждах. Мне не показалось это странным. Как будто, так и должно было быть.

— Что ты здесь делаешь? – обратился он ко мне.

— Не знаю.

— Тебя не должно быть здесь, – голос казался отдалённым эхом; а в следующий момент я открыл глаза в больничной палате.

Как выяснилось, я находился в коме почти две недели. Мать, за все это время, появилась в больнице один единственный раз. А вот лечащий врач попался добросовестный и очень человечный. Видя, что никто ко мне не ходит, уделял повышенное внимание. Видимо, жалел…

Даже санитарки, и те, проявляли гораздо больше заботы и сочувствия, чем родная мать. Больше всех запомнилась тётя Маша. Она садилась на краешек моей кровати и подолгу со мной разговаривала. Я тогда всё думал: "как было бы хорошо иметь такую маму…" Она же, приносила мне домашние пирожки и фрукты-овощи со своего огорода.

— Ты кушай, сынок. Тебе сейчас силы надо восстанавливать. Что эта больничная баланда? А ты много крови потерял. Такой красивый мальчик. Так мне тебя жалко, аж сердце рвётся!

А я все думал тогда: " Почему мне не дали умереть? Я все равно никому здесь не нужен. Зачем оставили? Зачем?"

Но в конце концов, собрался с силами и выкинул эти мысли из головы, решив, что раз остался жив, значит, так надо. Вот только жизнь моя после этой аварии изменилась. К сожалению, не в лучшую сторону. Куда, казалось бы, хуже? Оказалось, очень даже есть куда…

Отправили меня обратно с дополнительной встроенной опцией – видеть то, что обычным людям не дано. Пугающий до дрожи в коленях, потусторонний мир. "Ха! Вот зачем мне это дерьмо сдалось? Без него проблем мало было? Это такая злая шутка или проверка, какие ещё издевательства я смогу вынести?"

Первое время мне казалось, что из-за аварии у меня просто-напросто поехала крыша. Ну, часть мозга какая-то повредилась вследствие продолжительной комы или удара. Не знаю…

Помню, как впервые понял, что со мной что-то не так.

Вышел утром в институт и увидел стоящую напротив подъезда соседку бабу Клаву. Всегда улыбчивая и приветливая старушка на моё "Здравствуйте" никак не отреагировала. Просто стояла и провожала стеклянным взглядом прохожих. Что-то меня в ней тогда насторожило, но сразу не смог понять, что именно.