Книга Согрей меня, Босс, страница 10 – Шарлотта Эйзинбург

Каждый его глубокий толчок сотрясает тяжёлый дубовый стол. Дерево угрожающе скрипит под нами, вторя моим бесстыдным, громким стонам. Наша кожа сексуально чавкает, звуки ударов тел разносятся по всему кабинету.

— Форма мешает, — сквозь зубы цедит майор.

Его руки впиваются в ворот моей голубой полицейской рубашки. Одно резкое движение и ткань с громким треском расходится на груди. Пластиковые пуговицы разлетаются по кабинету, словно шрапнель. Мой кружевной лифчик летит следом. Грудь четвертого размера, тяжело вздымающаяся от сбитого дыхания, оказывается прямо перед его хищным лицом.

— Моя, — собственнически заявляет Басаев.

Он обхватывает горячими губами набухший сосок, всасывая его с такой силой, что по низу живота прокатывается электрический разряд. Я трясусь на этом чёртовом столе, как в лихорадке. Моя мягкая сочная попка шлёпается о лакированное дерево, бёдра колышутся в такт его звериным выпадам.

— Дамир! Сильнее! — кричу я, напрочь забывая о том, что мы вообще-то в отделении полиции и за дверью ходят люди. Плевать на субординацию!

Он шлёпает меня по пышному бедру, оставляя на коже красный след, и ускоряет темп до предела. Он долбит меня так, будто пытается выбить все проблемы из этого мира. Его член задевает самую чувствительную точку внутри меня снова и снова, разгоняя кровь по венам со скоростью света.

Я выгибаюсь дугой, грудь ходит ходуном, пальцы судорожно сминают его тёмные волосы. Оргазм накрывает меня гигантской, сокрушительной волной. Влагалище судорожно сжимается, жадно доя его крупную плоть. Я визжу, впиваясь зубами в его плечо, сотрясаясь в бешеных конвульсиях. В этот же момент Дамир с глухим, звериным рыком изливается глубоко внутрь меня, наваливаясь всем своим горячим весом.

Мы лежим на столе среди разбросанных отчётов, разорванной рубашки и разбитых вдребезги уставов, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

— Товарищ майор, — хрипло смеюсь я, гладя его по мокрой от пота спине. — Боюсь, мне придётся писать рапорт о порче казённого имущества. Эта рубашка была совсем новой.

Дамир поднимает голову, хищно, сыто улыбается и небрежно целует меня в нос.

— Я решу этот вопрос. А теперь одевайся. Нам ещё на выезд ехать. Преступность сама себя не раскроет.

Я стою перед большим зеркалом в нашей светлой спальне и с тяжёлым, обречённым вздохом пытаюсь застегнуть пуговицы на абсолютно новой форменной рубашке. Предыдущая, как мы помним, пала смертью храбрых прямо на массивном рабочем столе майора Басаева ровно полгода назад. С тех пор порча казённого имущества в нашем отделе приобретает пугающие масштабы, а завхоз Петрович смотрит на меня всё более подозрительно и каждый раз, выдавая мне новый комплект, тяжело крестится.

— Да что ж ты будешь делать… — бормочу я себе под нос, втягивая живот и пытаясь свести неподатливые края голубой ткани на груди.

Горячие, сильные руки неожиданно, но так привычно ложатся мне на талию, и в зеркале появляется заспанное, но от этого не менее опасное лицо моего начальника. И по совместительству — мужчины, с которым я теперь делю жилплощадь, гигантскую кровать и бесконечные запасы сладкого.

Дамир зарывается носом в мои волосы, шумно и глубоко втягивая воздух, а затем его большие ладони скользят вверх, по-хозяйски и без капли стеснения сминая мою грудь прямо поверх неподатливой голубой ткани. От одного этого прикосновения по спине бежит табун мурашек, а внизу живота начинает сладко тянуть.