Книга Весенний обряд, страница 16 – Лу Цюча

В то время Лушэнь еще не знала, что у чистосердечия и эрудиции Сяокуй есть жестокая обратная сторона, которая проявлялась только наедине со служанкой Сяосюй. И решение пришло ей в голову столь быстро лишь потому, что она сама часто прибегала к помощи кнута. Сяосюй – это имя Юйлин Куй выбрала по цитате из песни «Народ страждет» из цикла «Великие оды» «Ши цзина»^[18]. Получив это имя, девушка возрастом на год младше Сяокуй начала жизнь, полную непрестанного труда. Когда Сяокуй отправилась из столицы в царство Чу, Сяосюй последовала за ней, взяв на себя все заботы и хлопоты о повседневных нуждах своей хозяйки. Из чего следует скрытый мотив, стоявший за выбором имени для Сяосюй^[19].

Когда Сяокуй и Лушэнь покидали охотничьи угодья, Сяосюй как раз прибиралась в покоях своей хозяйки, отведенных ей семьей Гуань.

Будучи выходцем из знатного сословия, Сяокуй была крайне разборчива в отношении условий проживания и питания, поэтому Сяосюй прислуживала ей весьма осмотрительно. Иногда Сяокуй наказывала свою служанку, но весьма несерьезно, никогда не доводя ее до слез. Разумеется, большую часть времени Сяосюй трудилась безупречно, поэтому обычно она оказывалась козлом отпущения для вымещения гнева своей хозяйки по тому или иному поводу, не более.

— Но, Сяокуй, если смотреть с этой точки зрения, то…

— Лушэнь, что ты имешь в виду?

Внезапно поднявшийся в чаще леса ветер взвил пыль и пронесся по цветам и листьям, взметнув подолы одежды девушек.

Сяокуй сделала шаг вперед, чтобы лучше расслышать Лушэнь, однако та с отвращением отвернулась и со слезами на глазах созерцала окружающий пейзаж в надвигающихся сумерках.

Сначала края облаков окрасились в характерный для вечернего неба пурпурный цвет, который постепенно разливался, пока весь небосклон не заполонило одно ярко-красное облако, слившееся воедино с горными вершинами. К этому моменту солнце полностью скрылось. Луч света, пробившийся из-за горного хребта, придал облакам тусклое золотое сияние, однако спустя мгновение и этот скудный блеск тоже померк. Облака, сгустившиеся на западе, превратились в черный обглоданный скелет, на котором не было видно ни куска гнилой бордовой плоти. Затем и они растворились во тьме ночного неба, оставаясь невидимыми до восхода убывающей луны.

— Сяокуй, к большому сожалению, твоя версия лишена всякого смысла и не имеет под собой никаких оснований, – холодно заметила Гуань Лушэнь. – Если бы сестрица Цзии действительно была убийцей, то она ни в коем случае не стала бы сообщать нам об обстоятельствах преступления и обнаруженных ею уликах, поскольку есть только один человек, побывавший на месте преступления сразу после случившегося, – сама Цзии. Когда она вернулась домой и рассказала отцу о случившемся, вновь начался сильный снегопад, поэтому любые оставшиеся улики были заметены. Чтобы всех обмануть, сестрице Цзии достаточно было лишь держать рот на замке и не упоминать, что она вообще видела чьи-либо следы ранее на дороге. Любой человек мог бы предположить, что до начала снегопада на дороге остались следы неизвестного постороннего убийцы, которые впоследствии были заметены снегом. Если бы она действительно была убийцей, то подобный рассказ, несомненно, выставил бы ее в весьма невыгодном свете, но Цзии рассказала об увиденных отпечатках ног на снегу, поэтому она не может быть убийцей.