Книга Тихая квартирантка, страница 128 – Клеменс Мишальон

Он хватает рычаг, пробует переключить на четвертую.

Заклинило.

Машина медленно сбавляет ход. Пикап удаляется.

— Твою мать!

Эйдан дергает рычаг влево-вправо. Ему неведомы секреты «Цивика» и механической коробки передач.

Еще одна попытка завести двигатель не приносит результата.

— Черт!

Кулак бьет по приборной панели.

— Тварь, – говорит он чужим голосом. – Надо было убить ее давным-давно.

Прежде чем я успеваю спросить, сформулировать хотя бы одну мысль, прежде чем у меня сводит живот и я успеваю подумать о подступившей тошноте, подвергнуть сомнению все, что, как мне казалось, знаю, услышать, как воздух вырывается у меня из легких, словно они никогда больше не наполнятся, – Эйдана уже нет.

Он выпрыгивает из машины и бежит.

«За ней», – вот все, о чем я думаю.

За женщиной, которую я видела.

И дочерью.

Я цепляюсь за эту надежду, за возможность недопонимания.

Мы говорим много разного, так? В пылу момента. Слова, которые вовсе не имеем в виду. Слова, о которых сожалеем.

Он бежит за ней, решаю я.

Он бежит за дочерью.

— Надо уходить.

У тебя болит шея. Боль пульсирует в затылке. Дерьмо. Должно быть, это произошло во время падения, когда вы свалились в кювет.

У тебя нет времени на боль. Нет времени проверять, всё ли в порядке с телом.

— Идем, живо, – говоришь ты Сесилии.

Пистолет. Ты нащупываешь его под свитером – все еще при тебе. Твое лицо застывает маской.

Через несколько секунд он вас догонит.

— Вылезай, – командуешь ты.

Девочка подчиняется. У тебя пистолет, так что она не перечит.

Воздух морозный. Гляди-ка: ты на улице и без него. С пистолетом в руке.

Лед на дороге, сосульки на деревьях, окаймляющих дорогу. Мерзлая земля обжигает босые ноги. Не вздумай поскользнуться. Упасть. Иначе у этой затеи будет трагический финал.

Торопись.

Ты обхватываешь запястье девочки. Вы двое – одно целое.

— Ну, давай же.

Времени совсем нет. Ты вылезаешь из кювета и тащишь ее за собой, на асфальт.

Один шаг, потом второй.

Ты задаешь темп. Тянешь Сесилию вперед, и она безропотно следует за тобой. Не потому, что доверяет, просто у тебя пистолет, а она – девочка, хрупкая и беззащитная.

Затем ты переходишь на бег. Задаешь темп для вас обеих. С каждым шагом центр города все ближе.

Ищи. Ты видела в путеводителях. На карте. Небольшую иконку в виде офицерского жетона. В подвале ты проследила пальцем дорогу от «Братьев Мясников» мимо Колодца желаний до центра города. Ты надеешься, что не ошиблась.

Где-то вдалеке визжит «Хонда». Хлопают дверцы. Крик. Его голос. Он нашел тебя, как и обещал.

Ты бежишь за себя и за Сесилию, этого достаточно. Возможно, она оглядывается. Возможно, пытается повернуть назад; всеми фибрами души девочку тянет обратно к машине, к нему. К рукам, которые держали ее, когда она родилась, кормили, когда она была голодна, к глазам, наблюдавшим за ней на игровой площадке, и ушам, которые прислушивались к ее ночным крикам.

Нас тянет к тем, от кого зависит наша жизнь.

Он зовет дочь. Ты различаешь слоги ее имени из его уст. Плохие новости. Если ты способна разобрать, что он говорит, значит, он слишком близко.

Что-то обрывается. Ты чувствуешь пустоту слева, там, где несколько секунд назад тянула его дочь.

Ты потеряла ее. Должно быть, он догнал вас и вырвал девочку из твоей руки.